Непредсказуемая герцогиня
Шрифт:
– От леди Кассандры, – торжественно возгласил дворецкий.
Дерек взял записку, развернул ее и прочел. Дворецкий тем временем вышел.
– Что пишет Кассандра? – спросила Люси, прижав свое письмо к груди и прикусив губу с самым соблазнительным видом.
– Пишет, что цветы ей очень понравились и она сожалеет, что не может сегодня составить мне компанию. Мы планировали отправиться на пикник.
– О да. Это и вправду очень печально. – Люси снова уткнулась в письмо и повернулась, чтобы уйти, но следующие слова Дерека остановили ее.
– Она также пишет, что попросила вас составить мне компанию, пока она болеет.
Люси застыла на месте. Затем медленно повернулась кругом. Рука с письмом бессильно опустилась.
– Да. Да. Правда. Она говорила.
Он криво улыбнулся.
– Она пишет, что вы согласились. Хотя, должен сказать, мне трудно в это поверить.
Люси стоило большого труда встретиться с ним взглядом.
– Ради Кэсс я готова на все.
– Например, отправиться со мной на пикник?
Люси удивленно заморгала.
– Вы хотите, чтобы я отправилась с вами на пикник? – спросила она, указывая на себя пальцем.
Дерек сложил руки за спиной и широко расставил обутые в сапоги ноги.
– Угощение приготовлено и уложено в корзинку. Жаль, если все это пропадет зря.
Люси согласно кивнула.
– Вообще-то я немного проголодалась.
Он усмехнулся.
– Ну, так что вы скажете?
Она слегка поморщилась, как будто его слова причинили ей боль.
– Хорошо, ваша светлость. Я поеду с вами на пикник.
Они устроили свой небольшой пир в саду к югу от Королевского полумесяца. Это было идиллическое место с изумительным видом на широкие склоны холмов, окружающих город, и доносящимся до них нежным ароматом летних цветов. Двое лакеев герцога быстро расстелили на траве одеяла, распаковали угощение и наполнили два бокала сладким красным вином, прежде чем удалиться на значительное расстояние, оставив пару в уединении.
Люси глубоко вздохнула. После не слишком удачного начала в гостиной между ними, как ни странно, больше не ощущалось неловкости. Все было почти так, будто ничего предосудительного никогда и не происходило. Почти. Потому что, когда Люси закрыла глаза, в ее воображении возник Дерек, навалившийся на нее и заставлявший чувствовать такое, чего ей не доводилось переживать прежде. Люси тряхнула головой. Нет никакого смысла вспоминать об этом. Она должна вести себя так, словно ничего этого никогда не случалось.
В конце концов она решила поехать с ним. Пикник не мог представлять опасности. Вряд ли им выпадет возможность повторить свой безнравственный поступок на поросшем травой холме посреди города. Что плохого в том, чтобы ради Кэсс провести день на природе?
– Благодарю вас за то, что согласились составить мне компанию. – Дерек отхлебнул глоток вина. Он сидел, откинувшись назад, опираясь на одну руку. И выглядел таким очаровательно задорным и по-мальчишески веселым. Люси страшно хотелось протянуть руку и откинуть прядь черных волос, упавшую ему на лоб.
Люси улыбнулась в ответ. Дерек держался так учтиво и любезно. Совсем на него не похоже. Почему?
– Благодарю вас за эти слова. Думаю, это самое приятное из всего, что вы мне когда-либо говорили.
Он рассмеялся.
– В этом я с вами согласен. Думаю, это самое приятное, что я когда-либо слышал от вас.
Люси занялась расстановкой тарелок с хлебом, сыром и фруктами.
Дерек откашлялся.
– Я не мог не заметить, что вы читали письмо, когда вошли в гостиную.
Люси широко улыбнулась.
– Да. Да. Читала.
– И письмо вам понравилось?
Она подняла на него взгляд, сморщив нос. Какое ему дело? В сущности, письмо было от лорда Беркли, и это было самое милое, приятное, доброе, забавное и остроумное письмо из всех, которые ей доводилось получать. Не слишком заботливое, не слишком сентиментальное, не слишком слащавое. Именно такое, какое она и ожидала от лорда Беркли. Он написал, как ему приятно проводить с ней время, и затронул множество тем, которые были ей крайне интересны. Очевидно, лорд Беркли в писательском искусстве сильнее, чем в ораторском. Видимо, он из тех, кто имеет склонность к сочинительству. Без сомнения, так и есть. Он интеллектуал. Качество, о котором Дерек представления не имеет.
– Да, оно мне очень понравилось.
– И от кого оно?
Люси снисходительно улыбнулась.
– Не ваше дело.
Дерек отхлебнул еще один маленький глоток.
– Позвольте предположить. От Беркли?
Она широко раскрыла глаза.
– Как вы…? Ну хорошо, оно от лорда Беркли. – Если Дерек собирается ревновать ее к Кристиану – о-ох, мысленно назвав его по имени, она ощутила легкую дрожь, – тогда пусть знает, что Беркли очень интересуется ею. Очень.
– Почему мне не удается представить себе Беркли, усевшегося писать письмо? – сказал Дерек, отставил бокал в сторону и наклонился вперед, чтобы взять виноградину.
Люси подбоченилась.
– Это всего лишь демонстрирует ваше высокомерие. Его письмо написано прекрасно.
– Прекрасно? – спросил он с язвительным выражением лица.
Люси ужасно захотелось стереть это выражение.
– Да, прекрасно. Очевидно, что он превосходно образован, не говоря уже о присущем ему юморе, мудрости и остроумии.
– Остроумии? – Брови Дерека резко взлетели вверх. – Мудрый и остроумный?
Люси кивнула.
– Да. В высшей степени остроумный.
– Возможно, мне следует прочесть это письмо. – Он положил в рот виноградину.
– Разумеется, вам не удастся его прочесть. – Люси отрезала два куска хлеба и положила один себе на тарелку, а другой на тарелку Дерека.
Он усмехнулся, ничуть не раскаиваясь.
– Осторожнее, Люси. Вы же не хотите, чтобы ваш острый язычок отпугнул и этого кавалера.
Люси взглянула на него, прищурив глаза.
– Я прекрасно справляюсь с задачей держать свой язык на привязи в присутствии лорда Беркли, ваша светлость. Это с вами мне трудно быть любезной.
– Я догадался.
Неужели он только что подмигнул ей?
– Ничего не могу с этим поделать, – сказала Люси. – Некоторые вещи, которые я говорю… Я всегда была прямолинейной. Это мое проклятие с самого рождения. Ну по меньшей мере с детства.
Он прищурил свои проницательные зеленые глаза.
– Почему с детства? Что произошло?
– Это не имеет значения. – Она покачала головой и взяла гроздь темно-красного винограда.
– Мне хотелось бы знать, – мягко произнес Дерек.
Что-то в ласковом тоне, которым он это сказал, пробудило в Люси желание ответить. Она сунула виноградину в рот, задумчиво прожевала и проглотила.