Чтение онлайн

Девушка прошла в дом и поднялась в свою комнату. Тут было уютно и так по-детски безопасно, что, наконец, слезы побежали по щекам. Но плакать было нельзя, у волков очень чувствительный слух: если она разрыдается, весь дом скоро будет знать об этом, знать о её слабости. А слабость в роду Обергвайнов была под запретом. Сайли прошла в ванную комнату и включила в душе воду, а потом, скинув с себя одежду, забралась под струи воды. Теперь звук льющейся из лейки воды заглушал звук вырывающихся из неё рыданий. И она дала волю чувствам.

Разбудил девушку звук открывающейся двери. Она повернула опухшие глаза ко входу в комнату. В спальню медленно входила мать.

– Разбудила, милая?
– спросила женщина, обращаясь к дочери.

– Нет, я уже не сплю.

– Пора собираться.

– Куда?

– К Гродвольнам.

Это был род жениха Сайли. Умершего жениха. «Что мне там делать, раз Рейна больше нет?» - со странным спокойствием подумала девушка.

– Зачем?

– На погребальную церемонию, - тихо сказала мать, отводя глаза, и начала складывать вещи дочери, брошенные на стул.

Сайли села в кровати и попыталась уговорить мать оставить её дома:

– Можно я не поеду? Скажите, что мне нездоровится… Не хочу видеть как он…

Мать подняла глаза:

– Я понимаю, детка. Но ведь ты и сама знаешь, что должна поехать.

Сайли опустила голову, признавая правоту матери. Она должна поехать и отдать дань умершему жениху. Отец не потерпит слабости, ей и самой она претит.

– Как ты думаешь, что лучше мне надеть? – спросила девушка, меняя тему разговора. Это был беспроигрышный ход, она всегда советовалась с матерью по поводу одежды, если хотела сделать той приятное. Настия (мать Сайли) любила наряжать свою маленькую дочку в детстве и со временем не потеряла своего пристрастия к этому занятию. – Не хочу быть в черном, ему не нравился этот цвет.

Рейн не любил, когда она надевала черные вещи, но когда девушка спрашивала почему, он либо молчал, либо отшучивался. Постепенно в её гардеробе почти не осталось одежды этого цвета, хотя она и любила, как смотрится чёрный цвет с её белой кожей и русо-рыжими волосами. Но она больше не носила его, она всегда хотела быть для Рейна красивой. Даже сегодня вечером.

Настия достала из шкафа длинное летящее платье темно-синего цвета с узкими рукавами и высокой линией декольте, закрывавшей ключицу.

– А открытая спина не будет выглядеть неподобающе случаю? – спросила девушка.

Женщина развернула платье и посмотрела на глубокий вырез на спине, который открывал кожу до середины лопаток.

– Нет, пусть все видят, какая ты у нас красавица. К тому же волосы прикроют спину.

Девушка выбралась из постели и женщина помогла ей одеться и заколоть волосы, убирая пряди с лица. Косметикой Сайли не пользовалась, но все же попросила мать принести тональный крем, что бы скрыть опухшие после слез глаза. Когда, выходя из комнаты, Сайли глянула на себя в зеркала, она увидела красивую молодую девушку с печальными глазами. «Тебе не будет за меня стыдно, Рейн».

Сайли спустилась вниз, её уже ждали брат и мама. Девушка поискала глазами отца.

– Он уехал раньше, - объяснила мать.

Ехали они молча. Никто не предложил темы для разговора, и Сайли была благодарна им за это.

Загородный дом Гродвольнов находился на другой окраине города, и дорога занимала около получаса. Она всегда любила это время, особенно когда Рейн отвозил её домой. Они многое узнали друг о друге именно во время их поездок, когда никого не было рядом, и всегда было полчаса, не занятых другими делами. Но сейчас дорога показалось ей слишком короткой. Одно мгновение – и девушка уже выходит из машины, припаркованной возле парадного крыльца имения.

Встречала их Полайя, мать Рейна. Женщина была высокой и стройной, совсем как Настия. Только её лицо светилось более суровой красотой, а красота матери Сайли была более мягкой и женственной. Но это отличие не влияло на их хорошие отношения. Женщины обнялись, и не сразу можно было сказать, кто кого успокаивает. Разомкнув объятия, Полайя повернулась к Сайли:

– Ты сегодня особенно красивая, - сказала она и обняла девушку. А потом добавила: - Он всегда гордился, что ты станешь его, - она чуть сильнее сжала руки, и только в этом и проявилось её хорошо скрываемое горе. Волчицы всегда должны быть сильными, особенно женщины Альфа-вожаков. Сайли тоже сжала объятия, безмолвно выражая свое сочувствие. Полая отошла на шаг: - Здравствуй, Бренд.

– Здравствуйте, Полайя.

– Идемте в дом, нас уже ждут, - сказала женщина и повела приехавших в свой дом.

Поместье Гродвольнов было большим, как и их семейный дом. Снаружи он напоминал средневековый замок, но обставлен был современно. Сайли всегда нравилось это сочетание рыцарского величия и современной лаконичности. Они с Рейном должны были жить здесь, в волчьей стае не приветствуется раздельное проживание. Но Рейн всегда говорил, что здесь столько места и комнат, что если они захотят, то месяцами могут не сталкиваться с его семьёй. Просторная прихожая уходила на второй этаж широкой лестницей, за которой начиналась огромная комната, в которой раньше проводили балы, а в современности подрастающее поколение устраивало шумные вечеринки, когда взрослые отлучались на пару дней по делам. Справа от лестниц была дверь в столовую и кухню, слева – в уютную гостиную, а из неё – в рабочий кабинет вожака стаи. Именно там, по словам Рейна, и творились самые темные дела: принимались судьбоносные решения, свергалась власть и назначалось наказание членам стаи, а особенно членам семьи Гродвольнов.

Гордон, глава семьи и Альфа-вожак стаи, а по совместительству отец Рейна, был суровым человеком. Он справедливо правил волками и не признавал неповиновения, не прощал лжи и предательства. Рейн часто говорил, что его отец сделан из гранита, и только честность могла спасти человека от его гнева. Таким же был и Маркос, отец Сайли, разнились они лишь в темпераменте: Гордон не отличался сдержанностью, и его громогласный голос вмиг оглушал виновного, тогда как Маркос, наоборот, всегда был сдержан, но его спокойный угрожающий тон действовал не хуже криков Гордона.

Двое вожаков о чем-то тихо говорили у камина, когда Полайя ввела гостей в гостиную. Мужчины неспешно обернулись, и Гордон направился к пришедшим:

– Добрый вечер, Настия, Бренд. Рад видеть тебя, дочка, - поздоровался мужчина. Он называл Сайли дочкой с тех пор, как впервые увидел, у него не было своих дочерей, а девушка в скором времени должна была ею стать. Ей показалось это неуместным, ведь она уже не войдет в их семью. – Как вы доехали?

Простые заботливые слова, в которых выражалось мужество этого мужчины, потерявшего сегодня старшего сына. Настия по-доброму улыбнулась Гордону:

– Здравствуй, Альфа. Мы хорошо доехали, спасибо.

Всё это время Гордон внимательно смотрел на Сайли, и под его пристальным взглядом ей стало нехорошо.

«Что он хочет прочитать на моём лице? Как сильно я скорблю по его сыну? Я скорблю. Сильно. Но слез моих ты не увидишь…» - думала девушка, а ногти впивались в ладонь. Мужчина взял Сайли за руку и повёл к дивану:

– Садись, дочка, - сказал он и усадил её.

Сайли села и посмотрела на сложенные руки, а потом подняла взгляд на вожака. Но он больше не смотрел на неё, а подошел к жене.