Чтение онлайн

Погребальный костёр начал разгораться сильнее, и теперь пламя закрывало тело умершего волка от печальных глаз стаи. Все любили весельчака Рейна, который умел быть серьезным в нужный момент. И по традиции, волки стали гасить свечи и обращаться, чтобы проститься с ушедшим печальным воем.

Сайли знала, что этот ужасный момент настанет, но до последней минуты, как маленькая, верила, что этого по чудесной случайности не произойдет. Чуда не случилось, все начали обращаться в волков. Она зажмурила глаза и сильно вцепилась в плечи Крейка, теснее прижавшись к нему. А потом начала тихо просить, сама не понимая, что обращается к нему и просит о том, о чём не должна была:

– Не обращайся, не обращайся, пожалуйста, не обращайся, - как заклинание повторяла она. – Не обращайся, не оставляй меня одну.

Крейк не сразу расслышал, о чем она шепчет, хотя волки обладали очень острым слухом. Когда до него дошел смысл её слов, у него сжалось сердце, столько нескрываемой боли и ужаса в нем было. И тогда, не выдержав, он завёл руку назад и, ухватив её за плечо, потянул к себе, прижимая к груди, спиной к костру. Девушка тут же уткнулась носом в его шею, а он обнял её руками, заключив в долгожданные объятия.

– Я не стану обращаться, - пообещал он, вдыхая свежий аромат её волос. – «И никогда не оставлю тебя одну», - мысленно добавил он.

Девушка чуть расслабилась, и он скорее угадал, чем услышал её «спасибо».

Глава 3.

«Обращение для волка – как воздух для человека. Он начинает обращаться, когда достигает половой зрелости, лет в пятнадцать-шестнадцать, хотя после этого еще не может заводить себе пару, а должен научиться контролировать своего зверя. Это время, когда все чувства обостряются, инстинкты заглушают разум, и мир кажется бескрайне прекрасным. Внутренний волк, дремавший в теле, выходит на свободу, чтобы расти, изучать, взрослеть. Это самое волнительное время в жизни каждого волка, конечно, если оно наступает.

Некоторые так и не обращаются. По разным причинам: плохая наследственность, детская травма, страх, самки могут не обращаться в ожидании самца, который пробудит её волчицу. Но все это не является оправданием для других волков, которые не терпят слабости. Как гласит шестой закон: «Сильный, доказав право быть им, правит слабым». А если ты не обращаешься, ты слабый и доказывать ничего не нужно. Волка, конечно, не изгоняют из стаи (такого закона нет), но и полноценным её членом он не является. Так, ненужный придаток.

Я была этим придатком. Но, благодаря древней крови, которая текла в моих венах, и кулакам Бренда, которые он часто заменял зубами, меня не трогали. Но и за волка не считали».

Утром, когда солнце было уже высоко, Сайли, наконец, заставила себя открыть глаза и больше их не закрывать. До восхода солнца она спала мёртвым сном, а после того, как красный диск поднялся из-за горизонта, спала урывками, просыпаясь и снова погружаясь в тревожный сон. Ей снились оборотни и погребальные костры, на которых горели незнакомые волки. Все вокруг обращались и с укором смотрели на неё, ждали, пока и она сделает это. И она обернулась и тоже завыла со всеми в прощальной симфонии.

Девушка очень любила сны, в которых обращалась в волка. В них она могла быстро мчаться по лесу, качаться в пахучей траве, прыгать через обрывы, зависая в воздухе, могла быть свободной. Всегда после таких снов она хотела продлить прекрасные мгновения и, закрывая глаза, придумывала их продолжение. И сегодня она тоже по привычке сделала это, но вместо того, чтобы придумать финал сна, вспомнила вчерашнюю ночь.

 Они стояли с Крейком посреди стаи в человеческом обличии, пока люди вокруг них превращались в волков. Когда, благодаря его защитным объятиям, Сайли немного успокоилась, она осознала, что просит от мужчины слишком многого. Нельзя из-за своей трусости остаться единственным необращенным волком и его просить об этом. Он должен, как положено по традиции, попрощаться со своим братом. Девушка наконец решилась не быть эгоистичной и попробовала немного отодвинуться от него. Но Крейк не отпустил её и только ласково прошептал:

– Всё хорошо. Никто тебя не обидит.

Девушка про себя улыбнулась его словам, конечно, никто её не обидит, с таким-то покровителем.

– Ты должен попрощаться с братом, - тихо прошептала Сайли.

– Я уже простился с ним, - ответил мужчина.

Девушка больше не нашла в себе силы быть самоотверженной и настаивать. Возможно, в стае семьи Гродвольнов все уже знали, что будущая жена сына вожака не умеет принимать волчье обличие, но проверять ей не хотелось. Хотя то, что они вдвоем с Крейком не обернулись, вызовет вопросы. Но они не были вдвоём. Когда церемония закончилась, и волки стали расходиться, Сайли увидела, что еще пару оборотней не поменяло своё обличие на волчье, и её сердце сжалось от осознания, что все эти люди сделали это ради неё.

Её брат Бренд, которого она мысленно призывала всю церемонию, стоял напротив них, а рядом её мать, которая тоже осталось человеком. Как и младшие братья Крейка, стоявшие рядом со своей матерью Полайей, которая немигающим взглядом смотрела на догорающий костер. Но самым невероятным для девушки было увидеть Гордона и своего отца, которые тоже остались людьми, они стояли рядом. И, глядя на сильного вожака стаи Гродвольнов, девушка вдруг осознала, что и он нуждается в поддержке, которую ему незримо оказывал его друг Маркос. Вся её семья, и та, в которой она родилась, и та, под крышу которой в скором времени войдет, не обернулась в волков. Они не могли дать в обиду члена своей семьи, и Сайли, как никогда раньше, почувствовала свою принадлежность к этим сильным кланам.

Вставать не хотелось, но валяться в постели и дальше было нельзя. Скоро кто-нибудь из членов её семьи потеряет терпение и придет в её спальню проверить, не перерезала ли она себе вены.

«Глупо. Если бы перерезала, все бы уже давно сбежались на запах крови», - подумала девушка. И, как по команде, в дверь постучали, и на пороге появилась её подруга Кэт.

– Привет, соня, - сказала она и вошла в спальню, прикрыв за собою дверь.

Кэтрин тоже была оборотнем из их стаи (с очень странным именем для волка), девушка была на год младше Сайли. Они познакомились недавно, но уже стали лучшими подругами, которые многим делились и понимали друг друга с полуслова. Кэтрин, как и все, обращалась в волка, но, в отличие от других, не смотрела на Сайли свысока. В недолгой жизни она уже успела испытать на своей шкуре презрение и поэтому ни о ком не судила по словам других, сама принимала решение, достоин человек уважения или нет, когда лучше его узнавала. Кэт была красивой и милой, добродушной и весёлой, она всегда искала в жизни позитив, хотя сама до недавнего времени мало его видела.

Семья Кэтрин год назад вступила в стаю семьи Обергвайнов, они переехали из другой страны. Стая, в которой они раньше жили, была слишком пуританских взглядов и не одобряла профессии отца Кэт – он был врачом, человеческим доктором, оборотням врач не часто нужен. После нескольких намёков и открытых стычек отец Кэт принял решение найти клан с более прогрессивными взглядами и ушёл из прежней стаи. Маркос Обергвайн принял семью доктора и никогда впоследствии не пожалел о том, что эти честные люди стали частью его клана.

– Что, моя семья вызвала скорую помощь? – спросила Сайли, намекая на то, что Кэт могла помочь ей отвлечься от грустных мыслей.

– Да, - ответила девушка, скидывая туфли и усаживаясь к Сайли на постель. – Доктор Кэтрин к вашим услугам мисс… Как ты? – помолчав, тихо спросила девушка и тут же сама ответила: - Конечно, глупый вопрос, прости.

– Ничего. Ты здесь, и мне уже намного лучше.

– Врунишка, - сказала Кэт, и обняла подругу. – Все будет хорошо, вот увидишь.

Это были любимые слова Кэтрин, и она всегда говорила их с такой убеждённостью, что Сайли верила – так и будет. Девушки молча прислонились к спинке кровати: зачем говорить, если и так всё понятно.