Чтение онлайн

— И, может?

— Я думаю, он понял, что я не единственная, кто может представить его Фергюсу Филдингу — голубая мечта всех галерейщиков.

— О… — Сначала Деймон облегченно вздохнул, но снова заговорил озабоченно: — Хочешь сказать, он ухлестывает за Джулией, несмотря на то что она замужем?

— Она считает себя свободной. — Вероника перевернулась на живот. — И я не могу во всем обвинять только Брайнера. Моя сестра кокетничает с ним напропалую — она думает, что это игра.

— Хм, может быть, но я повторяю, что этот парень — манипулятор. Объясни мне еще раз, зачем ты связалась с его галереей.

— Она одна из лучших. Он невероятно продвинул мою карьеру. — И она рассказала о том, какие неоднозначные чувства испытывает к Брайнеру и продолжает работать с ним, несмотря на то что он ни разу не упустил возможности выдоить из фамилии Филдинг все, что мог. — Но у нас налажен контакт. Плюс — ну я об этом говорила, — мне нравится успех. То, что я Филдинг, открывает передо мной какие-то двери, но у меня достаточно оснований верить, что мою работу узнают, даже если она не будет подписана фамилией, которую я ношу. Когда-нибудь.

— Уверен, ты права. Мне понравилось то, что ты выставила тогда в ресторане, еще до того, как я узнал, кто ты. Хотя я не заправский критик.

— Помню, — протянула она. — Я помню выражение твоего лица. Оно для меня значило больше, чем красивые слова.

— Но ты тогда сказала мне, что тебя зовут Камилла, и все испортила.

Вероника закрыла глаза и улыбнулась.

— Я тебя не знала. Это была игра.

— Девочки Филдинг любят поиграть?

В животе у Вероники что-то сжалось.

— Да, точно.

— Но то, что началось, как игра…

— Да.

— …закончилось…

— Да?

Не закончилось, подумала Вероника. И не закончится.

Молчание затянулось. Наконец Деймон прервал его.

— Закончилось всерьез.

— О да, — прошептала Вероника.

Когда она поняла, с чем согласилась, то широко открыла глаза и едва не прикусила язык. Но очень быстро смягчилась и сказала в трубку с мягким упреком:

— Хитрюга.

— Как ты могла не догадаться, что я влюбился в тебя? — Голос Деймона был исполнен чувства, но не звучал от этого слабо. Ни на йоту.

Какой-то импульс придал Веронике смелости. Но до сих пор их отношения на импульсах и держались. Она захотела, чтобы самый важный шаг свершился как можно медленнее.

— А как давно ты понял?

— Я знал это всегда.

— Не с самого начала.

— С самого-самого. По крайней мере, я так думаю. Между нами мгновенно возникла связь. Ты тоже почувствовала это, детка, я знаю.

Вероника резко втянула воздух — Деймон попал в яблочко.

— Откуда ты знаешь?

Он хмыкнул.

— Очевидно. Я знал, что ты не дашь свои трусики кому угодно.

— Может, и дала бы. Видишь ли, я готова была наброситься на кого угодно.

— А теперь ты моя.

— Торжествуешь?

— Наслаждаюсь.

— Не слишком расслабляйся.

— С тобой не получится, это уж точно. Ты любишь подбросить поленьев в огонь, не так ли? Взять да и сказать, что не веришь в любовь. Как я должен был на это ответить? Затеять спор — чтобы ты снова исчезла? И я решил подождать и убедить тебя по-другому.

— Какое двуличие!

— Угу.

— Ох, Деймон, ты меня надул. — Вероника коротко рассмеялась.

— Надеюсь, это означает именно то, что я думаю.

— Это означает, что ты влюбил меня в себя, ты, крыса. — Вот, она это сказала. Но голос был сиплый, какой-то ранимый. Ошеломленная, Вероника прочистила горло и продолжила дерзко: — Ты змея, ты проныра, ты крот.

— Давай-давай, моя птичка.

— Уф, я хочу прикоснуться к тебе обеими руками…

Деймон театрально застонал:

— О, детка, о да…

— Да не так! — расхохоталась она.

— А ты уверена? — поддразнил Деймон, и Вероника почти увидела, как озорно он подмигивает. — Итак, любовь моя, что на тебе сейчас?

— Ладно, Деймон, я выдаю большой секрет, но, кажется, он уже не первый за эту ночь. Сказать по правде, Деймон, на мне сейчас твоя рубашка. Нестиранная.

— Моя рубашка.

— Та самая, с прошлой субботы, когда мы… ну, там пятна от травы на локтях и одна кнопка отлетела.

— Ах, та рубашка. Спасибо, что напомнила. Я столько бегал по лесу за разными девчонками, что мог бы перепутать эту рубашку с какой-нибудь другой. — Деймон помолчал и тихо сказал в самую трубку, голос его звучал так, будто Деймон прикасался к уху Вероники губами: — Могу я спросить, почему ты, отправляясь в постель, надела именно эту рубашку?

Вероника закрыла глаза, прислушиваясь к шуму дождя, окутывая себя запахами и воспоминаниями.

— Она пахнет.

— Да-а, насколько я помню, мы уже выяснили, что она нестиранная.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Деймон. Она пахнет тобой. Она пахнет лесом, солнцем… И сексом.

— И любовью.

— Да, и любовью.

Они надолго замолчали — глубоким, исполненным смысла молчанием. Потом Деймон глубоко вздохнул и сказал:

— Это лучший секс по телефону за всю мою жизнь.

— О-о, мальчик мой, — пропела она, — если это ты называешь сексом по телефону…!

— А ты можешь лучше?

Вероника знала, что он провоцирует ее. Бросает ей вызов.

— Спокойной ночи, Деймон, — торопливо сказала она. — Я люблю тебя, и мы скоро увидимся.

Если на этом свете есть справедливость.

Трубка упала. Со свистом вздохнув, Вероника уронила голову на подушку. Она чувствовала себя абсолютно вымотанной. Но счастливой. Боже, она была счастлива как никогда в жизни!

Благодаря мужчине. Одному-единственному мужчине на свете.

Веронике и Кейси не удалось углубиться в девичью беседу аж до одиннадцати, пока не опустела студия.