Непреодолимые обстоятельства
Шрифт:
— Что? — Она подняла на него взгляд. — Говори скорее, мне надо идти.
— Прости. Это я виноват. — Рус пытался разглядеть в ее взгляде хоть что-то. Хотя бы тепло, но там было пусто.
— Прощаю. Это все? — Она говорила холодно, а сама смотрела на него, впитывая каждую черточку, каждую морщинку на лице, запоминая, пряча далеко-далеко в сердце.
— Я сказал ему о нас.
Усмехнулась.
— Это не важно.
— Да? С каких пор?
— Прямо с этих самых.
— Я люблю тебя, Оль… — Прошептал Рустем, сглотнув. Кажется, впервые в жизни он сказал о том, что любит. — Просто хочу, чтобы ты знала.
— Ты опоздал на десять лет, Рус! — Сказала Ольга, но в словах ее не было ни претензии, ни обиды. — Иди к Амине, она тебя ждет. Она волновалась.
Ольга повернулась и пошла к третьей палате. Сердце ныло тупой болью. Прямо сейчас она прощалась с прошлым, навсегда, навеки. Простить его и отпустить.
Не забыть. Ведь, она никогда его не забудет.
Но прошлое должно оставаться в прошлом. А ей нужно к Максу.
***
Макс почувствовал, что она вошла. Не увидел, а именно понял.
Попытался приподняться на подушках.
— Привет. Ты не спишь? — Спросила Ольга тихо и аккуратно, чтобы не потревожить, присела у кровати.
— Привет, малыш. — Макс слабо улыбнулся.
— Как ты?
В глазах ее был страх, тревога и какая-то невероятная нежность. Максу показалось, что он никогда не видел ничего подобного в ее взгляде. Взял ее ладонь здоровой рукой, сжал крепко.
— Хорошо. Ты пришла и мне хорошо.
Ольга улыбалась, а из глаз текли слезы.
— Я испугалась за тебя. Очень сильно испугалась.
— Ну что ты, малыш! Со мной все хорошо. — Макс улыбнулся. — Алимов меня нашел.
Он сказал про Рустема, а сам боялся увидеть в ее глазах отклик. Но выдохнул, когда понял, что ничего не изменилось при упоминании имени ее бывшего.
— Я знала, что ты жив. Я верила. Мы с маленьким верили. — Поправилась Ольга, счастливо улыбаясь.
Она уткнулась в его руку, целуя крупные пальцы. Вдыхая до боли знакомый, такой родной запах его кожи, Ольга наконец ощутила себя самой счастливой на свете. Макс погладил ее по волосам нежно-нежно. Улыбнулся тепло. Кажется, все встало на свои места.
— Все будет хорошо, Олюшка. Все у нас будет хорошо!