Чтение онлайн

— Не хочу.

— Почему?

— Не знаю.

— А честно?

— Не скажу, — ответ получился совсем тихим, девушка больше напоминает одну из его жертв, которую он долго и постепенно загонял в угол, а теперь прижимает ее к этому же углу.

— Я могу к тебе прикоснуться? — он не хотел спугнуть свою гостью.

Она теперь слишком важна. Но она лишь отпрянула. Глупая, он же сзади. Ты пытаешься убежать, но инстинктивно бросаешься в его руки. Она бы бросилась в его объятия, но это было бы слишком хорошо. Она боялась почувствовать, очень боялась. А он это знает.

— Я лишь воображение, — чуть погодя начала Самара, — даже если сильно захочешь — выдумка, ненастоящая. Пустышка.

Вокруг были люди, но я давно не из их числа. Я лишена всех прав. Я — невидимка

— Возможно, я скажу, что этот мир тоже иллюзия. Что ты теперь скажешь?

— Чудовище.

— Всего лишь слово.

— Это неправильно, — предприняла последнюю попытку.

— А людей убивать правильно, так еще и благородно? — более раздраженно сказал он.

— Я не хочу этого делать…

И снова молчание. Они просто признали все, однако, что делать, не знали. Все было слишком запутано и слишком интимно. Такие личные темы они не смели затрагивать. Эта спонтанность была слишком странной, теплой, нестабильной.

Где-то вдалеке послышался шум. Дождевое эхо пронеслось по всему комплексу канализации. Самара хотела выдохнуть, но не смогла, ведь она столько времени не дышала. Уже и забыла, как это — дышать.

Клоун стоял осторонь и безумно смотрел на девочку. Ее тело — не мертвое, живое — привлекало его. Он хотел заполучить ее всю, но почему-то мнение этой девчонки было важнее. И только это его останавливало. Необычно. Так хотелось прикоснуться, но она неприкосновенна. Самара подняла голову, свои длинные пряди волос она собрала и придерживала сзади. Девушка пыталась найти его, но было понятно, что в этой темноте видит только Пеннивайз. Ее тонкая шея была еще бледнее, чем остальное тело. Теперь он видел ключицы, и это в нем разогревало просто невыносимую злобу. Он не мог дотронуться. Однако неаккуратная буковка «П» все еще была на месте.

— Ты все равно меня не увидишь, — он сделал шаг и увидел, как она дернулась, посмотрев в его сторону. Такие карие глаза… — не зрением, так слухом?

— Не хочу быть в проигравших.

И она исчезла. Он переступил черту. Он сделал несколько шагов и засмеялся. Интригующе.

========== 5. Неаккуратный вырез ==========

Комментарий к 5. Неаккуратный вырез

1.”Да восстанет Бог, и расточатся враги Его, и да бегут от лица Его ненавидящие Его. Как рассеивается дым, Ты рассей их; как тает воск от огня, так нечестивые да погибнут от лица Божия.” - это перевод к молитве изгнания. Или шо. Я тоже умничать хочу.

2. Как же это смущающе. Вродь только обжималочки, а у меня уже фантазия: “И уносит меня, и уносит меня…”

Чорт.

3. Возможно, глава вышла чуть позже (через пару недель). Она была бы, пожалуй больше, но сегодня я старею, а вам вот - глава. Настроения вам)

4. NB. ПБ открыта, комментарии - пожалуйста. NB

5. И да, я оборзел.

Снова кровь. Аккуратное движение и все — мертв. И никто не узнает, кем же был преступник. Возможно, обвинят бедолагу, которому фортуна не светила никогда в жизни. Люди несправедливо судят и осуждают, заставляя в это верить, сожалеть. Эгоцентрично выставляя себя на аукцион «недосягаемых», люди превозносят собственное эго выше остальных сородичей. При этом, такие же, как он, в тоже время другие. Недостойные, животные и прочее. Конечно, это неотъемная часть человеческой иерархии. Однако «недостойные» продолжают переходить дорогу «сильным мира сего». И тут возникает конфликт: так кто же слабее? Одни давят деньгами, могуществом, другие силой и ненавистью. Так кто же сильнее? Тут и думать не нужно, даже дети знают, что прав победитель. Увы, но в этой игре победивших нет. Есть те, кто одолел врага в поединке, но окончательного ответа… Впрочем, интересно же наблюдать за этим.

Самара посмотрела на девушку, что вжавшись в угол, с ужасом глотала слезы. Она была красивой, живой, не такой, как она — мертвое создание. Немного подумав, девочка медленно приблизилась к жертве. Резко схватив ту за горло, она подняла ее. Внезапный приступ агрессии начал подступать, прибавляя силы. В мысли влез клоун, резко, без предупреждения. Разозлившись еще сильнее, Самара услышала хруст, а потом посмертный звук, который было сложно охарактеризовать. Белая пена смешалась с кровью, бледная кожа жертвы была намного светлее ее собственной. Это нормально, да?

— Как некрасиво-о, — сидя на подоконнике, Пеннивайз махал ногами и внимательно следил за девушкой.

— Она не жалуется, — тихо возразила Самара, отпуская тело, что глухо упало на пол.

— Если бы она начала жаловаться, то я бы действительно уверовал! — притворно-восторженно ответил клоун.

Внимательно посмотрев на клоуна, девушка исчезла. Как и тогда. Насупившись, оно вздохнул и спрыгнул из окна, легко приземляясь на ноги и неспешной походкой начинает идти с его новой едой. Ребенок тут же вскрикнув, начал бежать, и это чуть подняло настроение несчастному клоуну.

***

— Я тебе говорю, что видела!.. — закрывая лицо руками, женщина рвано выдыхает.

— Ну, дорогая, это стресс после родов, — успокаивающе поглаживая супругу, прошептал мужчина.

В доме творится всякая чертовщина, а все из-за какого-то странного звонка. Сначала, конечно же, подумали, что это розыгрыш детей, но когда дома техника работает по праздникам, дети рассказывают о девочке в белом, а на третий день мать семейства рассказывает о призраке и приглашает священника, то стоило задуматься, а розыгрыш ли это?. Стоило бы упомянуть, что верующих в этом доме не было. Но, как говорится, все проходит.

Самара скучающим взглядом проводила молодого священника. Люди всегда любезничали. Мораль, честь — это составляющие человеческой природы. Нельзя грубить взрослым, воровать тоже плохо, а убийство — грех. Создавая правила, они окружали себя защитным барьером, создавая таким образом закон. Загоняя других в распределенные ловушки, они переступают свой «закон», чтобы покарать тех, кто не сдержал своего… которые не последовали чужой указке. Рождение — святое действо. Мать ребенка превозносят в ранг святых, а ребенок ангел, что спустился с небес. Но люди сами ломают крылья младенцу. Он должен ходить, как другие. Он должен говорить, как другие. Он должен следовать правилам, как другие. Он должен быть уникальным, как другие. Такие рамки приписывает мир. И их нельзя нарушать, ведь за это последует наказание — осуждение других. И почему дети плачут по ночам?

Они разговаривали долго и монотонно. Это было до смерти скучно. Под ногами заскрипел пол, на это обратил внимание только дети. Впрочем, это не важно. Подойдя к комоду, Самара запрыгнула на него и скинула вазу. На полу теперь была разлитая вода и красные розы на красных осколках. На это внимание обратили все. Священник, который представился Торемом Сейлатом, даже перекрестился. Перепутав стороны. Привидение хмыкнуло — наберут же.

— Да ты издеваешься, — хмурясь, Торем подошел к комоду.

— Ага… — сказано было негромко, но священник вскинул голову, растерянно смотря на Самару.

— Это ваша дочь? — настороженно спросил тот, показывая на духа.

— Там никого нет, — дрожа всем телом, женщина спрятала лицо на плече мужа. Страшно стало всем.

Духу очень хотелось сказать пару плохих слов, которые при жизни ей нельзя было говорить, но стойкая выдержка на то и стойкая, что не рушится. Через волосы она рассматривала очередного неудачного человека. Он был привлекательным, на священника не тянул. За свое существование она повидала достаточно таких кадров, чтобы тех за километр распознавать. Спрыгнув с комода, та прошествовала к другому концу комнаты, но мужчина все еще наблюдал за ней. Значит, и вправду видит. Теперь Самара смотрела на него с другого конца комнаты. Это было жутковато, но ей не очень-то и хотелось, чтобы кто-то к ней сейчас лез. Он сделал шаг, призрак передвинул стул, который служил своеобразным препятствием. Торем обогнул его, продолжая надвигаться. Призрак переместился в кухню. Возможно, она играла с ним, а может, хотела уйти от надоедливого мужчины. Убегать было бессмысленно. Поэтому Самара забралась на стол с ногами. Опираясь о стену, дух разглядывала младенца, что мирно посапывал в колыбели.