Чтение онлайн

Когда урок наконец заканчивается, все идут к двери, кроме меня. Я подхожу к столу мистера Хассенфельда. Картер вопросительно хмурится, когда проходит мимо, но я не обращаю на него внимания.

Это действительно его вина.

Учитель ждет, пока последний ученик уберется, затем откидывается на спинку стула, скрещивает руки и кивает на лист бумаги, сжатый у меня в кулаке. — Что случилось, Зои?

Я качаю головой, чувствуя, как мое лицо снова горит. — Это была случайность, — уверяю я его. — У меня были некоторые личные проблемы. Я не могла прийти в себя. Я готовилась к этому тесту. Проблема в том, что моя память… просто не работала. Я не могла сосредоточиться, я ничего не могла удержать. Я…

— Отвлеклась, — мягко, но со знанием дела предлагает он.

Отвлечение — самое близкое объяснение, которое я могу предложить, поэтому я киваю. Мое горло забито всеми причинами, которые я не могу назвать, но сейчас ни одна из них не имеет значения.

— Послушай, Зои, я знаю, что ты умная девушка с хорошей головой на плечах, но я видел много умных девушек, которые совершали серьезные ошибки в этот момент своей жизни, и я очень надеюсь, что ты не будешь одной из них. Я знаю, что в последнее время тебе было нелегко, что другим детям не нравится, что Джейка исключили из команды, потому что ты постояла за себя. Но это только средняя школа. После этого будет целый мир, и ты совершишь великие дела. Для тебя даже не будет иметь значения, как кучка качков вела себя в выпускном классе старшей школы. Джейк Парсонс будет менять масло на заправочной станции, а ты зажжешь весь мир. Не упускай из виду свои цели, Зои. Не позволяй им отвлекать тебя и сбивать с правильного пути.

Я сглатываю, не в силах сформулировать ответ. Я никогда не думала, что мистер Хассенфельд замечает меня, поэтому я удивлена, услышав от него такие страстные мольбы о моем будущем.

Не дожидаясь моего ответа, он наклоняется вперед и открывает папку на своем столе. — Возьми это. Это дополнительный кредит. Я не собираюсь продолжать давать тебе шансы, если ты решишь испортить свое будущее, — предупреждает он меня. — Но все время от времени ошибаются, и я знаю, что прямо перед этим ты пару дней болела, поэтому я хочу помочь тебе вернуть часть баллов, которые ты потеряла на тесте.

Взяв бумагу со вздохом облегчения, я говорю ему: — Этого больше не повторится. Спасибо большое.

Мистер Хассенфельд тратит еще минуту на то, чтобы обсудить со мной задание, после чего я, наконец, могу пойти пообедать. Я чувствую себя ужасно, когда выхожу из класса, как Эстер Прин [Прим.: Эстер Прин — главная героиня романа Натаниэля Хоторна «Алая буква» 1850 года. Она изображается женщиной, осужденной соседями-пуританами], идущая по городу с алой буквой на груди. Вокруг даже нет никого, кто мог бы засвидетельствовать мой позор, но я его вижу, и это главное. Он горит во мне, выявляя худшие из догадок мистера Хассенфельда. Все ошибки, которые я делаю. Потенциально испортить свое будущее из-за глупого дерьма в старшей школе. Получение одной тройки за один тест может и не быть концом света, но это далеко не единственное плохое решение, которое я приняла за последнее время. Прошлой ночью я напилась в доме почти незнакомца с Картером Махони. Тот самый нарушитель спокойствия лишил меня девственности и даже не удосужился надеть презерватив.

Меня не волнует, что думают обо мне мои одноклассники, но мысль о разочаровании на лице мистера Хассенфельда, если я появлюсь на уроке беременной, заставляет меня чувствовать себя несчастной.

“Какой позор. У нее было такое светлое будущее впереди.”

Дрожащей рукой вытаскиваю телефон из кармана. Мне нужно записаться на прием, чтобы получить противозачаточные. Мне нужно больше никогда не спать с Картером. Мне нужно…

— Зои.

“Картер.”

Я поднимаю глаза и вижу, как он идет в этом направлении от столовой.

Нахмурившись с легким беспокойством, он спрашивает: — Что это было?

— О, ничего особенного. Мистер Хассенфельд просто хотел напомнить мне, чтобы я не была тупицей и не разрушала свою жизнь.

Картер приподнимает бровь, явно не уверенный, что я серьезно. — Давал ли он конкретные инструкции, как избежать этой суровой участи?

Я поднимаю смятую бумагу, чтобы он мог увидеть тест, ком в горле. — Это тест, который мы прошли сразу после… — Я качаю головой, проглатывая слова. — Я не могла сосредоточиться. Я думала, что у меня все в порядке, но я все испортила.

— Это просто тройка, — предлагает Картер, переводя взгляд с теста обратно на мое лицо. — Я имею в виду, что это не здорово, но и не конец света. Он отругал тебя за это?

— Это моя первая тройка. За всю историю моего образования я никогда…

Его темные глаза расширяются. — Серьезно? Ни разу?

— Ты не использовал презерватив, — бросаю я немного дико. — Ты не можешь заниматься со мной сексом, если не будешь использовать презерватив. Для тебя это не имеет значения, ты не застрянешь с последствиями, а я застряну. Ты разрушишь мою жизнь, а потом уедешь в Колумбию и больше никогда обо мне не вспомнишь; ты закончишь учебу и женишься, у тебя будет семья, которая никогда не узнает обо мне, а я застряну здесь одна, работая на двух работах и слишком измотанная, чтобы учиться в местном колледже с моим скупым маленьким клоном Картера, несомненно, требующим всего моего времени и внимания.

— Ого, — говорит Картер, оглядывая коридоры, затем обнимает меня за плечи и тащит к выходу из школы. — Я собирался сказать, что ты должна сидеть с нами сегодня, но после этой речи, я думаю, тебе нужно подышать воздухом. Это единичные случаи, Зои. Одна хреновая оценка, один трах без презерватива. Я не собираюсь разрушать твою жизнь. Ты немного преувеличиваешь, тебе не кажется?

— Думаешь если когда-нибудь кому-нибудь скажешь, что «ты слишком остро реагируешь», он остановит чрезмерное реагирование? — Я спрашиваю его. — По моему опыту, это только усугубляет ситуацию.

Небрежно кивая, когда он толкает дверь и проводив меня через нее, он говорит: — Ты права, это совершенно адекватный ответ на одну посредственную оценку. Не знаю, о чем я думал раньше.

— Дело не только в оценках, — говорю я ему, когда мы останавливаемся на цементной площадке перед школой. — Мы с тобой совершенно разные люди. У тебя есть все эти привилегии, так что, может быть, тебе это не кажется таким уж большим, но там некому меня поймать, если я упаду. Нет подушки; Я просто ударюсь о землю. Я не могу позволить себе роскошь облажаться, потому что это может стоить мне единственного шанса выбраться отсюда. У меня средний балл 4,5, Картер. Ты думаешь, это потому, что я получаю удовольствие от изучения своей задницы? Это не так. Потому что стипендии — мой единственный шанс выбраться к чертям из этого богом забытого городка. У меня нет золотого билета в одну из лучших школ страны, у меня нет богатых родителей, чтобы платить за него — мир не моя гребаная устрица. Я не могу позволить себе испортить все, ради чего я так усердно работала, из-за парня.

Учитывая яростную жестокость моей тирады и склонность Картера защищаться, когда он чувствует, что на него напали, я не ожидаю, что это закончится хорошо. На самом деле, я ожидаю, что он расстанется со мной, что сделает эти отношения, длящиеся менее 12 часов, возможно, самыми короткими в истории отношений. Мне страшно, что я отдала свою девственность чему-то настолько одноразовому, но это ничто по сравнению с тем, что я буду чувствовать через год, если я не откажусь от него.

Пришло время сократить мои потери, а не вкладывать в это больше энергии только потому, что я уже вложила больше, чем собиралась.

Картер спокойно спрашивает: — Ты закончила?

Немного сдувшись, я киваю и смотрю в землю. — Ага. Я задолбалась.

— Хорошо. — Картер пропускает ритм, а затем говорит: — Почему бы нам не пойти пообедать?

Я смотрю на него пустым взглядом. — Обед?

— Ты голодна. Тебе нужна еда. Пошли, — говорит он, кивая в сторону своей машины, а затем рванул в том же направлении, уверенный, что я пойду за ним.

Мои ноги остаются прижатыми к цементной подушке. — Я не собираюсь бросать занятия.