Чтение онлайн

— Я позабочусь о себе.

— Действуй.

Когда она отключилась, Нил спросил:

— Ну? Что он сказал?

Она посмотрела на него с упреком.

— Что он чувствовал бы себя намного лучше, если бы у Кроуфорда была более надежная поддержка.

***

— Ты рушишь мою жизнь!

— Опусти пистолет.

Смитти сидел на корточках под столом, целясь в живот Кроуфорда.

— Я хочу убить тебя.

— Я тоже хочу тебя убить. — Кроуфорд потянулся за спину, нащупал выключатель и щелкнул, затем спокойно взвел курок револьвера. — Если я убью тебя, то уничтожу гнойник на теле общества. На моей стороне закон и порядок. Мне даже могут памятник поставить на городской площади. Если ты убьешь меня, то сядешь на электрический стул за убийство сотрудника правоохранительных органов. Это если доживешь, — продолжил он непринужденно, — в чем я сомневаюсь. Техасские рейнджеры не любят, когда убивают их коллег, но сутенеры и бутлегеры действительно выводят их из себя. Некоторые из этих парней, не задумываясь, перехватят тебя по дороге в суд и пристрелят «за попытку бегства». Это сэкономит государству расходы на электричество. В последний раз говорю, опусти пистолет.

Смитти всхлипнул и пистолет с грохотом упал на пол. Кроуфорд отшвырнул его подальше, наклонился, схватил Смитти за грудки, вытащил из-под стола и толкнул в кресло.

— У тебя и так дерьмовая жизнь, Смитти. Чем же я ее еще испортил?

— Налей мне джина.

— Не стоит.

— Пожалуйста. Меня трясет.

Он правда дрожал. Как лист на сильном ветру. А выглядел даже хуже, чем обычно. Волосы всклокочены, одежда растрепана. Только вчера Кроуфорд забирал Конрада из его стрип-клуба, а судя по Смитти, прошло пару лет. Как бы он ни провел ночь,она была долгой и мучительной.

Кроуфорд сжалился, потому, что у него не было времени. Смитти мог затянуть этот разговор надолго.

В стаканчике из пенопласта, стоявшем на столе, было на дюйм или больше кофейной гущи. Кроуфорд выплеснул содержимое на пол и наполнил дешевым джином (бутылка нашлась в шкафу с документами). Смитти сделал глоток, и Кроуфорд тут же забрал стакан.

— Пожалуйста, — заскулил Смитти. — Мне это нужно.

— А мне нужны ответы. Почему ты мне не перезвонил?

— Был занят.

— Ты не получишь свой джин, пока не расскажешь почему прятался здесь в темноте, с заряженным пистолетом, испуганный, как кролик? Ты прятался от меня?

— Нет.

— Тогда от кого?

— У тебя телефон звонит.

— Отвечу позже. Ты должен был добыть мне сведения об Оттермане.

— Я забыл. У меня были другие дела. Я не могу бросить все ради тебя. О, подожди, — сказал он, щелкнув пальцами. — Только вчера вечером я бросил все, чтобы сообщить, что твой папаша…

— Фотографировал.

— Хм? Это противоречит правилам клуба.

— Он снял, как Чак Оттерман встречался в твоем клубе с полицейским. Ныне покойным полицейским. — Смитти не выказал удивления. — Вижу, ты это уже знаешь

— И что? — он поерзал в кресле, поправил волосы и с тоской посмотрел на стаканчик джина. — Не могу вспомнить, где я об этом слышал. У тебя опять телефон звонит. Лучше ответь. Вдруг что-то важное.

Кроуфорд сбросил вызов.

— Когда я вчера пришел забрать Конрада, ты не упомянул, что Оттерман весь день был в «Tickled Pink» и встречался с людьми, один из которых теперь убит.

Смитти снова заерзал.

— У тебя пять секунд.

— Для чего?

— Чтобы рассказать все, что знаешь о Чаке Оттермане.

— Я ничего не знаю!

— Пять.

— Клянусь. Я... я вижу, как он разговаривает с самыми разными людьми. Я уже говорил тебе об этом.

— Четыре.

Смитти всхлипнул:

— Он убьет меня.

— От него ты прятался под столом? Ты в его черном списке?

— Нет! Я этого не говорил.

— Почему ты боишься Оттермана?

— Я не боюсь. Я пошутил.

— Три.

— Мне нужно выпить.

Кроуфорд передал ему стаканчик, но быстро забрал обратно.

— Почему ты боишься Оттермана?

Смитти снова всхлипнул.

— Он спрашивал о тебе.

Кроуфорд и бровью не повел, хоть и был удивлен.

— Когда?

— Прошлой ночью.

— Где?

Смитти замолчал и покачал головой.

Кроуфорд временно отложил этот вопрос.

— Что ты сказал ему обо мне?

— Я вроде как отбрехался.

— Солгал?

Смитти тяжело вздохнул.

— Он спросил, знаю ли я тебя. Я притворился, что нет, но потом...

— Выложил все, потому что в глубине души ты трусливое дерьмо. Мы оба это знаем, так что рассказывай, что ты ему сказал.

— Ничего важного. Клянусь. Он спросил, есть ли у нас дела. Ну, ты понимаешь. Я ответил «нет» и добавил, что ненавижу тебя. Это, между прочим, истинная правда, — добавил он с сердитым видом.

— Что еще он хотел знать?

— Больше ничего.

— Смитти...

— Не наседай, — взмолился он. — Лучше не зли этого парня.

— Тебе тоже лучше не злить меня. Что еще ты ему сказал?

— Можно мне выпить?

— Зависит от обстоятельств.

Смитти поколебался, затем сказал:

— Он хотел знать, что ты вчера делал в клубе. Кто была женщина с тобой.

— И ты ответил, что это была судья Спенсер?

— Я боялся, что они скормят меня аллигаторам. По кусочкам.

Кроуфорд задумался.

— Сейчас Оттерман, предположительно, на рыбалке. Он в Луизиане? Это там ты с ним встречался?

— Ты не слушаешь? Если помогу тебе, он меня убьет! — завизжал Смитти. — Можешь считать хоть до тысячи, мне все равно. Я больше ничего не скажу.

Кроуфорд пожал плечами.

— Ладно. Не говори. Я упеку тебя за непристойное поведение с несовершеннолетней и за принуждение ее к проституции. Если это продолжалось более тридцати дней, это постоянное сексуальное насилие над несовершеннолетней. О, — он указал на стену с грязными картинками. — Если ты ее сфотографировал, то это...

— Ей было шестнадцать!

— Несовершеннолетняя. — Кроуфорд цокнул языком. — Плохи твои дела, Смитти.

— Она солгала о своем возрасте на прослушивании. Как только я узнал, то сразу уволил.

— Сколько раз ты трахал ее до этого?

— Ни разу!

Кроуфорд просто посмотрел на него.

Затем с угрюмым вызовом Смитти проворчал:

— Ты даже не знал наверняка, что была такая девушка. Просто догадался.

— Сделал обоснованное предположение.

— А доказательства где?

— Я закрою тебя в камере, пока буду искать, — Кроуфорд усмехнулся. — Но я сейчас занят. Может потребоваться много времени. В конце концов я ее найду, а ты все это время будешь маяться в тюрьме округа Прентисс, ходить в домашних тапочках и пытаться быть тиши воды, ниже травы. Ведь у многих твоих сокамерников есть маленькие сестры и дочери.