Чтение онлайн

— Ты сказал, что по дороге сделал пару звонков.

— Гарри, — пробормотал Кроуфорд.

— Что он сказал?

— Это так приятно. Не останавливайся.

— Я сильно сомневаюсь, что Гарри именно это тебе сказал, — она улыбнулась. — Кому был второй звонок?

— Смитти. Я должен найти его и убить завтра.

— Не надо. Тогда ты сядешь в тюрьму. В тюрьме тебе не разрешат носить ковбойские сапоги, а они мне нравятся: у них есть характер. И тебя наверняка заставят коротко постричься. Жаль будет лишиться этой непокорной шевелюры. Она мне тоже нравится, — она провела пальцами по густым прядям. — По правде говоря мне все в тебе нравится.

Ответом ей был тихий храп.

***

Чак Оттерман редко оставался в рыбацкой хижине на ночь. В ней было еще меньше удобств, чем в его трейлер в рабочем лагере, хотя за фанерной перегородкой стояла двуспальная кровать, на которой он иногда мог подремать. В любом случае, он никогда не спал больше четырех-пяти часов за ночь.

После разговора с владельцем ночного клуба он задремал, но встал еще до рассвета. Готовя кофе, он получил сообщение о том, что Нил Лестер звонил в офис и просил срочно перезвонить.

Глядя на проливной дождь и потягивая кофе, Оттерман подумал, что лучше успокоить озабоченного детектива. Он воспользовался телефоном, номер которого нельзя отследить.

— Алло?

— Сержант Лестер? Чак Оттерман. Не слишком рано звоню? Мне сообщили, что вы пытались связаться со мной.

— Где вы, мистер Оттерман?

— Черт возьми, если я знаю. — Чак понизил голос, как будто не хотел, чтобы его подслушали. — Коллеги пригласили на выходные порыбачить. Я встретился с ними в Лейк-Чарльзе, потом мы ехали несколько часов. Насколько могу судить, мы находимся у черта на куличках. Еще темно, а они уже на реке. Спасибо, что дали мне повод откосить от этого.

— Во сколько вы вчера встретились с ними в Лейк-Чарльзе?

— Прошу прощения?

Лестер повторил вопрос.

— Поздно. После ужина. Почему вы спрашиваете?

— Офицер полиции Прентисса по имени Пэт Коннор умер прошлой ночью.

Чак помолчал и продолжил со вздохом:

— Теперь понятно, почему вы пытались связаться со мной. Я встречался с этим человеком прямо перед тем, как уехал из города.

— В клубе под названием «Tickled Pink»?

— О, так вы уже знаете. Вы, должно быть, допросили владельца. Кажется, Смитти? Он шустрый как таракан. Он подходил, пока я был там, чтобы спросить, всем ли я доволен.

— Мы хотим допросить его, но пока не нашли.

Оттерман усмехнулся.

— Это может быть проблемой.

— Почему вы так считаете?

— Потому что, насколько я понимаю, он пытается не привлекать ваше внимание.

— Что вы делали в его клубе вместе с Пэтом Коннором?

— Я часто встречаюсь там с людьми.

Лестер прочистил горло.

— Это не похоже на место встреч, достойное вас, мистер Оттерман.

— У нефтегазовой отрасли есть свои противники, от влиятельных политиков до сумасшедших. Значительное число местных бизнесменов и правительственных чиновников поддерживают наши исследования, но не хотят это афишировать. Они отказываются встречаться в моем офисе, и, конечно, не приглашают меня к себе, поэтому мы встречаемся в том захудалом клубе.

— Я все еще не понимаю.

— Это гарантирует конфиденциальность. Никто не признается, что видел там кого-то. Ведь тем самым он выдаст, что был там сам.

Детектив, казалось, задумался. Прошло некоторое время, прежде чем он сказал:

— Пэт Коннор был полицейским, а не бизнесменом.

— Похоже, он слышал от коллег, что я видел, как Кроуфорд разговаривал с тем парнем, Родригесом.

— Как это связано с Пэтом Коннором?

— Не знаю. Он попросил разрешения поговорить со мной наедине. Я согласился. Подумал, он хочет расспросить меня об этом. Но когда я приехал в клуб, он был не в том состоянии, чтобы о чем-то говорить. Был пьян, бессвязно бормотал и обильно потел.

— Потел?

— На нем была ковбойская шляпа, и он все время снимал ее, чтобы промокнуть лоб. Он был чем-то сильно встревожен. Примерно через десять минут я понял, что он зря тратит мое время.

— Он ушел?

— Я подумал, что он слишком пьян, чтобы садиться за руль, и предложил одному из моих помощников отвезти его домой. Он отказался. Оглядываясь назад, я думаю, что должен был настоять. Ему не следовало садиться за руль. Кто-нибудь еще пострадал?

— Он умер не в аварии, мистер Оттерман. Он был убит дома.

— Когда вы сказали, что он умер, я предположил…

— В разговоре с вами он, случайно, не упоминал о том, что у него были враги?

— Нет, но, по-видимому, один у него точно был. — Чет помолчал, чтоб собеседник оценил намек. — У него была семья?

— Он был холостяком. Жил один.

Оттерман ничего не сказал по этому поводу. Он не спрашивал, есть ли свидетели. Люди, которых он использовал для специфической работы, не совершали ошибок. А если и совершали, то это было в первый и последний раз. Пример: Пэт Коннор.

После еще одной паузы Лестер сказал:

— Я понимаю, что вы вернетесь только в понедельник?

— Около полудня.

— Известно, что вы были одним из последних людей, которые разговаривали с Коннором. Не могли бы вы приехать к нам и написать официальное заявление?

— Конечно, — согласился Чак и добавил: — Простите меня, сержант Лестер, но я должен спросить. — Он покатал монету туда-сюда по ладони. — Есть основания полагать, что этот офицер стал еще одной жертвой инцидента в здании суда? Я имею в виду, возможно ли, что его заставили замолчать из-за того, что он знал или видел?

Лестер сухо ответил:

— Я не могу обсуждать расследование.

— Верно. Конечно.

— Увидимся в понедельник, мистер Оттерман. А до тех пор, назовите мне номер телефона для связи, чтобы я мог позвонить, если понадобиться связаться с вами?

— Звоните в лагерь. Кто-нибудь там всегда знает, как со мной связаться.

Он отключился, прежде чем детектив успел сказать что-нибудь еще, поймал монету в кулак и стукнул по столу.

— Последний гвоздь, — сказал он с улыбкой.

Финальный аккорд был только вопросом времени.

***

Кроуфорд проснулся посреди ночи. Видимо, его разбудила Холли, когда укрывала простыней. Он тут же подтянул ее к себе, закинул на себя ее ногу и вошел. Он двигался неспешно, не открывая глаз, не произнося ни слова. Такой интимный секс дарил не только сексуальное удовлетворение, но внутренне, которого ему так не хватало за все годы в своей одинокой постели.

Теперь, глядя в умиротворенное лицо спящей Холли, он чувствовал всепоглощающую нежность, а также первобытное желание назвать эту женщину своей, заявить на нее права, удержать рядом навсегда. Но он не имел права.