Чтение онлайн

– Ты родила? – прервав мысли княжны, Камус обратил глаза к ней.

– Две луны назад. – Греза прочистила горло. – Как ты повелел, нарекла Жафаром.

– Славно.

Камус удовлетворённо спину выпрямил. Скатывались струи воды с его светлых влас на пол. Греза вновь робела глаза поднять к нему. Как всегда, в его приход опосля долгой разлуки она снова привыкала к его пребыванью. Ничего с собой не могла поделать.

Кусок ткани оторвал муж от безрукавки порченой. Обмотал себе раненье, затянув под мышкой, пособив себе зубами.

– Тебя что-то тревожит? – Камус вопросил.

– Как ты ни возвращаешься, смерть приходит за тобой. – Греза начала. – Мне страшно, что же будет, коль тебя убьют. Меня, детей кто защитит? Враги придут за нами. Даже твои люди быть могут среди них.

– Ты не доверяешь мне? – Камус убрал космы жены от её лика. – Полагаешь, твоя стража – одна из лучших в Свароге, тебя не отстоит?

– Значит, всё ж ты не уверен в том, что тебя смерть не настигнет?

Камус наморщил лоб. Он глядел недолго на поджавшую губы супругу. После космы её отпустив, он небрежно молвил:

– Я служу твоему роду. Таков был уговор твоего отца со мной, коль он отдаст тебя мне в жёны. Договор тот жив и после его смерти. Я Чуровым служу князьям и принадлежу вашему племени. Не все дела, что я веду, безопасны, Греза.

– Я знаю, что ты хотел всегда принадлежать Чуровым и носить их имя. Что для тебя я лишь была путем к тому. – От уст княжны внезапно повеяло обидой.

– Разумеется, голуба. Я не видел в тебе жену, когда ты пузыри пускала, лежа на руках твоего отца. Но поверь, – Камус тронул белую щёку Герезы перстом. – Я ни о ком за весь свой путь так, как о тебе, не пекся.

Его тёплое прикосновенье льдом сковало плечи Грезы. Рука Камуса даже после омовенья, казалось, источала дух кровавый. Глаза его блестели в тени. Он прижал княжну к стене и устами впился в шею. Обвив руками его плечи, Греза в предвкушении дыханье задержала.

Резкий рёв Жафара от окон хором вновь вернул её на землю. Греза было порвалась к нему. Муж удержал на месте.

– Успеется, голуба. – Камус прошептал. Его горячее дыханье кожу обожгло ей.

Перун Владыка

Добрыня с Воиславом от дороги, проходившей через лес, наконец подъехали к граду Перуну. Белокаменная крепость глазам его открылась, кою с двух сторон река с морем окружала. Возле торжища 18 и берегов у подножия детинца суетились люди. Жизнь шустрее здесь кипела в сравненьи с градом Велесом.

Воислав отправился искать место, где им осесть. Добрыня двинулся к твердыне сквозь торговые ряды. Воиславу он сказал, что закупится съестным.

– Княгиню Дарью чуть не умертвили, слышали? – поймал у прилавка Добрыня отрывок разговора женщин. – Сбереглась, слава Всевышнему!

– Ох, батюшки. Она же в бремени сейчас.

– Не болтай. – Тётка покосилась не глядящего на них Добрыню, но переспросила всё ж: – Чадо потеряла?

– Не знаю, Дана. Скорей да. Как же с такого страху ей миленькой не… – запнулась женщина. – Помилуй её пращуры. И князя Ярослава.

– Аминь. – уронил Добрыня и хмуро призадумался.

Уместно ли с просьбой его лезть к князю в этот миг? Но ведь так неизвестно, сколь ещё придётся ждать. Не последняя же трудность у Чуровского рода. Так как же лучше подойти к Владыке?

Тут Добрыня вспомнил Пересвета. Брата Ярослава, кой место своё уступил в праве на престол. Много о нём хулы ходит. Что он опасен и жесток. Что вовсе он Сварогом правит, а не Ярослав. Но в то Добрыня с трудом верил. Отчего ж тогда старший брат на трон не сел? Пересвет мог по закону потребовать всю власть себе, да люд Сварожий убедился – владеет старший Чуров редкостной душою – наполненной любовью. Их отец – покойный князь выбор давал Пересвету: трон или его возлюбленная дева. Выбор сделан был. На троне Ярослав. И что плохого в том раскладе, что к брату старшему в роду прислушивается Владыка? Что в правлении Пересвет Ярославу помогает? То не запрещено.

Возле другой лавки Добрыня услыхал, как муж какой-то закупал что-то в княжески хоромы. Ратник подошёл к нему с вопросом:

– Не знаешь ли, где нынче князь Пересвет Богданович?

– Почто тебе он? – вопросил муж, у лавочника взяв товар.

– Князь Ярослав обещал княжну Миролюбу – сестру свою, отдать мне в жёны. Я пришёл. Мне нужен князь.

Мужик вылупился на Добрыню и придержал спадающую шапку с головы. Смеяться над подобным ответом собеседника Добрыне не хотелось. Кто-то обернулся к ним. Но Добрыня не желал намеренья свои таить. Его уже и вел муж нужный куда-то без вопросов.

Пройдя через ворота крепости, вышли они на дорогу, коя вела к княжескому двору во внутренней твердыне. Стало хоромы величавы видно – у тех собрался люд. Пересвета же в толпе не заметить было сложно. Высок, могуч и хмур. Руки скрещены. Прямой стан. Именно таким его запомнил Добрыня, когда мимолётом видел несколько годов назад. Та же рыжая могучая с головы коса князю ниже пояса спадала. Те же глаза-лёд. Речь вёл Пересвет свободно, почти не разжимая челюсть. Чтоб ловить его слова, толпа была тиха необычайно. Только ближе оказавшись, Добрыня разглядел, что на коленях перед князем человек стоял в увечьях, кой произносил:

– Ты знаешь, князь, я невиновен. Я не предавал тебя.

Молвил Пересвет в ответ:

– Ты не можешь объясниться. – Голос князя на яву громогласней, чем казалось. – Все следы ведут к тебе. До завтра в яме посидишь. Коль не найдёшь ответов ясных, я палачу тебя отдам.

Отвели винимого 19 два здоровых ратника. Гул людей вокруг проснулся. Каждый желал обратиться со своей бедою к князю. Но через мгновение вновь шум стал утихать. Кому кивал князь, тот голос повышал для жалоб. Пересвет внимательно слушать принялся.

Мужик, кой провёл Добрыню, кликнул старика:

– Имир!

Прыткий дед приблизился, они зашептались. Оглядев Добрыню, что не отвёл от него взор, Имир напрямую пошёл к князю. Ожидать пришлось, пока Пересвет был занят. Как толпа чуть поредела, князю в ноги что-то сзади бухнулось. Он аж вперёд шагнул, пред собою толкнув мужа. Мальчуган пяти годов, рыжевласый и лохматый, загорелый и худющий. Размашисто от князя в ухо получил:

– Сколь раз повторял? Не кидайся в ноги!

Две бабы к ним бежали кудахтая, как клуши. Шума наделали! Добрыня в нетерпении кулаки сжал, но улыбка не сдержалась. На руках одной из нянек мелкая сидела с такой же рыжей косочкой. Мальчонка же с обидою ухо своё тёр. В глазах проявились слёзы. Няньки подхватили княжеское чадо и удалились скоренько. Лишь девчушка завопила напоследок князю: