Чтение онлайн

«В терем мог пробраться тот, кто имел своих средь нас», – эхом всё ещё в главе отдавались слова Пересвета.

Кто имеет доступ на женскую часть терема? Кто близок к князьям Чуровым? Человека, коего взял Пересвет, мало походил на тех, кто мог бы иметь отношение к покушению. Увы, только всё на него указывает. Он же с их Нежданой связан.

При этих мыслях Ярослав опять вздохнул угрюмо.

Один из бояр Богдановича спросил что-то. Ярослав переспросил и, поняв, в чём дело, дал своё добро. Обсуждение бояр меж собой продолжилось.

Неждана, их мачеха княгиня – вдова покойного отца. От Богдана у неё два чада – маленький Богдан и малютка Ляля. Это не мешало ей после смерти мужа пять годов назад начать творить безумства. Перепугалась баба. Да и сказать было с чего. Она из рода Алатырова – законных князей Сварога, – выбранных народом. Богдан, когда пришёл в Сварог и в жёны взял Неждану. Княжеским свой род назвал. Ответить не смогли ничем Алатыровы. И вот же – отец помер. А чада его от Нежданы законнорождённые были, в отличие от остальных детей. Что Ярослав, что Пересвет отлично это понимали, как и сама их мачеха. Нужно было удержать род Алатыровых, а потому брат Пересвет вынудил Неждану выйти замуж за их осмилетнего 20 братка Олежку. Итак, род Чуровых скреплён. Ляля и Богдан входят в род их также. Неждана покорилась, как осознала суровость своей яви. Ни разу за последние пять лет не упрекалась в покорности пред Пересветом – главой рода Чуровых. Теперь же брат княгиню в покушениях винит, хоть и не придаёт это огласке. Послал пока своих людей в Макошь разузнать, не замечены ли остальные жены рода Алатырова в какой-либо смуте.

Ария

Радуга зависла в небе полною дугой. Опосля дождя день дышал прохладой. С крыш городища всё ещё вода струилась. Гул от лавок с улиц не оставлял Златград.

Плечистый, сильный, беловласый Радим брёл по булыжником проложенной дороге в сторону холма, на коем возвышалась золотоглава крепость. Крыши каменных палат раскинулись пред ним и пылали в свете солнца. Стража грозно проводила взорами боярина, когда прошёл он мимо них. Двор раскрылся пред Радимом, где боролись двое.

С деревянными мечами махались молодые. Радим поклонился.

– Ты звал, Вячеслав, меня?

Парнишка, что повыше был, – чёрновласый с ясным взором – отвлёкся от борьбы и поцеловал в лоб мальчика, что с ним бился.

– Иди-ка погуляй.

Мальчишка – ранний отрок с виду, поклонился и ушёл. Государь отошёл отпить воды и кивнул вслед малому.

– Как тебе наследник?

– Твой сын?

– А чей же? Морев Лучезар – назван в честь мудрейшего владыки Лучезара – моего отца.

Смолчал Радим. С виду Василий с сыном своим, Лучезаром, походили более на братьев. У нынешнего государя Арии-земли голое лицо, огромные глаза, как небо. Облик уноши – не боле, с наивною улыбкой. Однако его голос был не по образу грубее.

– Зачем позвал меня? – вопросил Радим.

– Как Всенежа? Всё бесплодна? – государь тихо спросил.

Радим сурово губы сжал. Вячеслав черпак отставил.

– Я лекаря сыскал, что вам с сестрой поможет. – государь проговорил. – Ты же ещё хочешь свой род продолжить. Разве нет?

Ожиданьям вопреки, Радима не обрадовали речи Вячеслава. Уже зиму боярин как с надеждой распрощался. Всенежа все глаза выплакала за годы, кои не могла она понести. Каких только лекарей ни искал Радим. Оставил он супругу наконец в покое. Вячеслав же рану старую задел.

– Благодарствую, мой государь. – боярин поклонился.

– Вот и славно. А теперь к делу, Радим. Сядь. – государь присел вместе с боярином. – Ты был в Гиперборее?

– Странный вопрос, Вячеслав. Они никогда чужаков к себе не пустят. – Радим тихо отозвался.

– Но ты с ними говорил?

– Я продал им товар из Гленовой Земли, о котором Лучезар с ними говорил при жизни, и сообщил о смерти государя. Им не сильно интересно было про тебя знать. Смерть Лучезара их однако опечалила. Договориться, чтобы дале торговаться с ними, они со мной не стали даже.

– Им плевать, кто правит, коли этот человек им не занятен в дружбе. Мой отец из тех немногих, с кем гиперборейцы дружить были не прочь, потому как человек он из благостных – то правда. – Вячеслав вздохнул и понурил голову. – Веришь или нет, Радим, мне жаль, что он ушёл. Хоть и правление его во многом мне не по душе.

– Не по душе? – Радим опешил. – Лучшего правителя у нас не было доселе. Ни одной войны за десятки зим.

– Что же, не поспоришь. Но то время кануло. Гиперборея нас не признает себе равными. А Лучезар на это потратил непростительно много времени. Союза жаждал. К чему это продолжать? Лучше опыт примем их. Они повязок не имеют. Они велики и сильны. Ты видел этот чудо люд и знаешь, что они добились.

– К чему ты клонишь, государь?

– Ни одной войны за множество зим. – Вячеслав поднялся на ноги и по-молодецки откинул волосы со лба. – Так возьмём, что накопил отец для нас, для Ариев. Войско многочисленное наше возьмём в оборот.

– Вячеслав… – до боярина стала доходить мысль, коя овладела князем. Вячеслав, заметив то, кивнул с уверенностью в взгляде.

– Я готовил всё, Радим, и при жизни батюшки. И всё сложилось так, как Бог определил, иначе я в живых бы не был и век не повернулся б так. Ныне мне нужна твоя крепкая рука. Мы завоюем новый мир. И будем править славно.

Беглец

Беляна проснулась от мелкого стука в окно и тут же уловила ухом недовольное чмоканье малыша в люльке. Она быстро поднялась и отворила створки оконцев. Холодная ночь дохнула ей в лицо, и жена поёжилась.

Сквозь мрак кого-то разглядеть было сложно.

– Кто здесь?

– Беляночка, миленькая! Пусти погреться. – Голос говорившего был тих. Он явно сидел на крыше против окна княжеской ложницы. Но достать до Беляны он бы не смог никак.

– Осоловел совсем! – шикнула Беляна, по голосу узнав ночного гостя. – Домой иди.

– Не пойду! – заскулил из тьмы пришелец. – Помру прям лучше здесь. Меня дубасят дома.

– А здесь Пересвет тебя по голове погладит? – жена съязвила.

– А ты не говори! Пожалей. Жена меня бьёт, братья-сёстры тоже. Одна ты меня, Белочка, любишь да жалеешь. Ну… ну, смилуйся. Околею ведь!

Поскольку зной уже стал пробираться в стены постельной, Беляна быстро закрыла окно. Малыш, спящий рядом с супружеской пастелью ложницы, закрутился в колыбели, сел на коленочки и закачался.

– Буеслав. – Беляна с улыбкою проговорила и обратно чадо уложила мягко.

Попривыкнув к тьме, однако же больше на ощупь, в сундуке она отыскала и накинула себе на плечи шерстяной платок. Захватив второй, тихо спустилась по лестнице в горницу с большим столом по середине. В отворённое ей окно кто-то влез, кому она на плечи быстро кинула покров и, оглядев тьму снаружи, затворила створки. Вряд ли кто-то его видел. Не впервой так лазил.