Чтение онлайн

– Я сегодня не пила кофе, - соврала я.

– Попробуй еще раз.
– Молли скрестила руки и уставилась на меня. Ее кудряшки были стянуты в тугой хвост с повязанным сверху платком, чтобы волосы не попадали в еду. Она всегда носила его так, вместе с поварским пиджаком и клетчатыми брюками. Платок был единственным аксессуаром, который никогда не менялся. Сегодня он был малинового цвета.
– Ты практически вибрируешь. Сколько кофеина ты выпила?

– Ладно, я выпила латте в BART.
– Я сделала паузу, надеясь, что она отойдет от аппарата. Она не сдвинулась с места.
– И еще чашку перед тем, как выйти из квартиры.
– Те две, которые я выпила после смены в закусочной, не считаются. Формально это было вчера вечером.

– Две, да?
– Она окинула меня еще одним подозрительным взглядом, словно проверяя какой-то невидимый счетчик на моем лбу.
– У тебя в крови больше кофеина, чем воды. Я сделаю тебе кофе без кофеина.

– Нет! Я лучше умру, чем выпью кофе без кофеина! Помилуй, - взмолилась я.
– Вчера вечером мне всучили двойную смену.

Молли тяжело вздохнула и отошла. Она могла быть убедительной, но в этом вопросе она пока не выиграла. Не теряя ни секунды, я налила себе кружку. Вдохнув его насыщенный аромат, я почувствовала, что мой уровень энергии мгновенно повысился.

– Тебе нужно бросить работу официантки, - сказала Молли, поворачиваясь, чтобы придирчиво осмотреть тарелку. Она передвинула гарнир и одобрительно кивнула. Сервер исчез в направлении помещения для проведения мероприятий.

– И уйти на пенсию с моим трастовым фондом и яхтой? — спросила я со смехом.
– Может быть, завтра.

Рот Молли сжался в линию — так она делала, когда собиралась сбросить настоящую бомбу — такую, которая обычно состоит из практических советов, подкрепленных фактами и логикой. Мы обе понимали, что заработать на жизнь как музыкант — дело маловероятное. Я не знала, как заставить ее понять, что я люблю музыку также, как она любит еду. Я не виновата, что виолончелисты не так востребованы, как шеф-повара.
– Ты не можешь продолжать в том же темпе, Тея.

– Я просто должна продолжать оплачивать свои счета, - напомнила я ей. Это я часто говорила и себе.

– Что ж, не забудь получить чек на оплату этих счетов.
– Молли закатила глаза и принялась раскладывать устрицы на серебряном блюде со льдом.

Между двойной сменой прошлой ночью, двумя часами сна, занятиями и недопитым кофе я не удосужилась взглянуть на полученное сообщение о сегодняшнем мероприятии.

– Это какая-то корпоративная вечеринка?
– предположила я, надеясь, что это не окажется тихим событием, которое закончится тем, что я засну с виолончелью между ног.

– Наверное. Дерек до смешного расплывчат. Видела бы ты, какие запросы по меню я получила.

– Без глютена?
– предположила я. Молли терпеть не могла, когда на ее творчество накладывали ограничения — как она выражалась, — и не доверяла людям с ограничениями в питании.

Она с гримасой покачала головой.

Я напряглась.

– Веганы?

– Хуже, - сказала она тихим голосом, и я замолчала. Я не могла представить, какая диета может наложить на нее больше ограничений, чем веганская, если только это не какая-то неудачная смесь безглютеновых веганов с аллергиками.
– Они хотели вообще отказаться от кейтеринга.

Учитывая высокий спрос на мероприятия, центр взимал высокую арендную плату и требовал минимального заказа кейтеринга. Но я знала, что дело не в деньгах. Не для Молли.

– Разве они не знают, что ты гений?

– Дерек им сказал.
– Она, казалось, обрадовалась, что я чувствую то же самое, но потом покачала головой.
– В конце концов, они заказали икру, устриц, фуа-гра, стейк тартар и кучу пирожных, о которых даже Бен никогда не слышал.

– Какие нецивилизованные животные, - поддразнила я, потягивая кофе.
– Что в них такого?

– Мне почти нечего готовить. Конечно, Бену приходится печь, но что мне делать с практически сырым меню? Я имею в виду, если это то, чего они хотят, то почему бы просто не открыть пакет с чипсами и не высыпать их в миску?

– Очевидно, у них нет вкуса.

– Это было просто странно. Кто захочет устраивать коктейльную вечеринку без закусок?
– Она хмыкнула.
– По крайней мере, их вкусы дорого стоят. За десять минут они перешли от отсутствия счета за обслуживание к шестизначной сумме. В любом случае, я бы опасалась, что это очень требовательная публика.

– Они редко требуют многого от виолончелиста, - успокоила я ее. Молли кивнула, отвлекаясь на проплывающий мимо поднос с поджаренными ломтиками багета, увенчанными черной икрой. Тем временем я воспользовалась возможностью долить кофе в свою кружку, прежде чем проверить часы.
– Мне пора собираться.

– Тебе лучше поторопиться, - рассеянно сказала она и добавила, - и перейти на кофе без кофеина. Ты затормозишь свой рост!

Я рассмеялась, подхватывая футляр для виолончели, наблюдая, как она поворачивается, чтобы проверить другой поднос. Молли любила говорить мне об этом, но я сомневалась, что в двадцать два года у меня остался хоть какой-то шанс вырасти. Я была ровно на треть дюйма выше пяти футов1, с кофе или без. В большинстве случаев люди считали меня ребенком. Даже те, кто знал меня, казалось, с трудом вспоминали, что я уже взрослый человек, заканчивающий последний семестр в университете Ласситера. Это раздражало, но они это делали не специально. Кроме того, мой рост позволял мне носить любую обувь и никогда не быть выше своего спутника. Не то, чтобы у меня было время для свиданий: работа в закусочной, концерты, репетиции. Единственное взаимодействие с противоположным полом, которое у меня было, происходило в моих снах. По крайней мере, когда я находила время для сна.

Я осторожно вышла из кухни, боясь опрокинуть тележки с едой в ее присутствии. Пройдя через большие дубовые двери, отделявшие обслуживающий персонал от вечеринки, я свернула за угол и нырнула в тесную комнату. В этом помещении нанятые музыканты готовились к мероприятию. Разнобойная мебель была сдвинута в один угол, чтобы у нас четверых было достаточно места. Обычно это место предназначалось для невест и заполнялось цветами, тюлем и кружевами. Сейчас же все выглядело так, словно кто-то запихнул кучу взрослых в чулан.

Я сделала последний глоток и приготовилась к долгой ночи.

– Я здесь!
– Я сверилась с часами и увидела, что мы должны были появиться в бальном зале только через пять минут. Сэм и Джейсон кивнули мне, не обращая внимания на мое появление, и сосредоточились на своих скрипках. Сэм ушел из симфонического оркестра много лет назад и играл для удовольствия. Джейсон, как и я, надеялся, что скоро освободится место в оркестре на полный рабочий день. Поскольку мы играли не на одном инструменте, нам удалось избежать соперничества. В основном. Я не могла сказать того же о четвертой участнице нашего ансамбля. Она видела в каждом музыканте, независимо от его инструмента, конкурента.

Наша четвертая участница, Кармен Д'Альба, заняла место у маленького туалетного столика с зеркалом, уделяя больше внимания проверке своей внешности, чем альту. Она напряженно осматривала себя в тусклом освещении комнаты. Она всегда выглядела скорее гостьей, чем участницей развлекательной программы. Сегодняшний день не стал исключением. На ней было черное платье без бретелек, ниспадающее до пола, а густые черные волосы были убраны в изящный хвост. От нее веяло неприкрытой чувственностью. Ее фигура, мягкая и вся в изгибах, соответствовала ее полным губам, накрашенным ярким красным цветом, который контрастировал с ее оливковой кожей. Кармен играла во втором составе городского симфонического оркестра. У меня никогда не хватало смелости спросить ее, почему она подрабатывает с нашим квартетом на мероприятиях, и она никогда не делилась этим.