Чтение онлайн

Казалось, она никогда не остановится.

Мы уже видели такое раньше на складах, и мы знаем, что голова кровоточит сильнее, чем все остальное. Как и то, что не всегда можно однозначно оценить серьезность ранения по тому, как оно выглядит.

Вот только это никогда не была кровь кого-то, кого мы любим. И при виде того, как ее тело по вине конкретного человека истекает кровью до такой степени, что она потеряла сознание, я едва удерживаюсь на грани, чтобы не нырнуть в омут безумия.

Если бы Перкинс и половина этой чертовой школы не последовали за нами в туалет, я уверен, вся кровь, что есть в теле Коллинза, залила бы весь кафель вокруг.

Я бил его и не собирался останавливаться, когда услышал ошарашенный крик Кэптена и понял, что все очень серьезно.

Я никогда не забуду его взгляд, когда он поднял руки, залитые ее кровью, а она лежала рядом с ним, не подавая признаков жизни.

Мы не были там до этого и понятия не имели, что только что произошло, так что нам показалось, что она умирает прямо здесь и сейчас.

Никогда еще я не чувствовал себя таким беспомощным.

Мои кулаки не могли все исправить, мои деньги не могли ей помочь. Мое имя ни хрена не значило. В тот момент я был всего лишь испуганным парнем, чья девушка умирала прямо у него на глазах.

Но она не умерла.

Она очнулась по пути в больницу, сказала медсестре, которая ставила ей капельницу, чтобы та отвалила, и снова отключилась.

И мы трое выдохнули, испытав облегчение.

Она была избита и истекала кровью, но все еще оставалась собой – огненной и дерзкой.

Когда мы приехали в больницу, они ввели ей наркоз, чтобы вытащить из кожи на голове все стекло и провести обследование на предмет повреждения мозга. Но уже прошло два часа, а она все еще спит.

Я дергаюсь к ней, но Ройс тут же хватает меня и усаживает обратно, рыча мне в лицо:

– Не смей ее будить, мать твою. – Он злобно зыркает на меня, а потом переводит взгляд на Рэйвен, лежащую на больничной койке.

– Иди на хрен! – шиплю я. – Она моя, и я буду делать что хочу.

Медсестра фыркает, покосившись на меня, и выходит из палаты.

Пусть тоже катится к черту.

Через секунду входит Мейбл.

– Все под контролем. Подписала, что нужно было подписать.

– А ее мать не узнает? – спрашиваю я.

– Ее матери плевать, – она качает головой.

– Она не узнает? – снова спрашиваю я.

Мейбл бросает быстрый взгляд на Викторию, которая делает вид, что ничего не слышит.

– Позвони, когда поедете домой, – говорит она мне. – Пошли, Тори.

Кэптен, который только что ходил туда-сюда по палате, останавливается перед Викторией, которая лежит на маленькой кушетке, накрывшись больничным одеялом, что стащила с кровати Рэйвен.

– Она остается. – Он пронизывает ее взглядом, но та и ухом поводит, будто никто ничего не говорил.

Мейбл фыркает, бормочет что-то себе под нос и выходит. Однако Кэп остается там, где стоял.

Как только Мейбл скрывается из виду, Кэптен расставляет ноги пошире, и Виктория поднимает глаза.

– Что?

– Расскажи нам, что за хрень там случилась, – требует он.

Она закатывает глаза и снова утыкается в какой-то тупой журнал, который типа читала все это время.

Он хлопает по нему ладонью и наклоняется, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Я задал тебе вопрос.

Она вздыхает и слегка приподнимается, придвигаясь к нему.

– Я не знаю, за кого ты меня принимаешь, да и знать не хочу, но избавь меня от этой херни в стиле «я такой святоша». Рэйвен проснется и расскажет вам то, что считает нужным, будь то правда или ложь. И вы ничего не добьетесь, потому что я соглашусь и подтвержу все, как и в ту ночь, когда она сказала, будто участвовала в бою, а на самом деле на нее напали. – Она выдергивает журнал из-под его руки, и он наклоняется еще ближе к ней. – Потому что это ее история, и ей решать, сказать правду или солгать ради прикрытия. Ее ответ никак не скажется на мне. А мой ответ? Он может сказаться на ней, так ведь? – На ее лице появляется стервозная улыбка. – А кто я такая, чтобы влиять на исход ее заварухи?

– А она нравится мне все больше…

Все взгляды устремляются к Рэйвен, и она слабо улыбается Виктории.

Виктория усмехается:

– Ага, у тебя все в порядке, я полагаю, когда мне не приходится спасать твою задницу.

– Я тебя умоляю, ты слабачка по сравнению со мной.

– Сказала избитая телка в заношенной больничной рубашке.

Рэйвен улыбается, потом обводит взглядом комнату и останавливает его на мне.

– Я так понимаю, я в больнице.

Мы бросаемся к ней.

Она закатывает глаза, а потом морщится.

– Черт, моя голова.

– Ага, твоя чертова голова, – не выдерживаю я и жду, когда она ответит мне в той же манере, но ее лоб разглаживается, когда она снова смотрит на меня.

– Я в порядке, здоровяк, – хрипит она и садится.

В порядке. Ага. На нее напали на нашей же земле. Снова.

– Доктор сказал, что, как только ты проснешься, можно уходить. Ты готова ехать? – заботливо спрашивает Ройс.

Она кивает.

– Зачем они вообще положили меня в палату, если разрешают мне уйти?

– Потому что этого потребовал наш пещерный человек, громко и отчетливо сообщив им свое имя, – предполагает Виктория, и Рэйвен смеется, глядя на нее.

Мы прослеживаем за ее взглядом, когда Виктория встает. Одеяло падает, и мы видим ее разорванную футболку и дюжины шрамов у нее на животе.

Она встречается глазами с Рэйвен, и та намеренно опускает взгляд чуть ниже. У Виктории округляются глаза, она отворачивается и прочищает горло.

– Ну, ты очнулась, так что я поехала обратно, – она бросается к двери и замирает, когда ей на голову приземляется окровавленная толстовка Кэптена.

Она минуту таращится на дверь, прежде чем стянуть с головы толстовку и надеть ее. После чего медленно выходит, не оглядываясь.

Рэйвен только пожимает плечами в ответ на наши вопросительные взгляды и протягивает руку, чтобы коснуться плеча Кэптена в знак благодарности.

– Рэйвен, – я снова привлекаю ее внимание. – Что за хрень сегодня случилась?