Чтение онлайн

Одну тихую улочку сменила другая, а после — третья. Об архитектуре я пока ничего не могла сказать. Но дороги становились шире, вскоре появились отделенные бордюром тротуары, а потом и фонари, которые работали по непонятному мне принципу. Слишком яркие для газа или керосина, с голубоватым свечением, но не соединенные проводами. Кабель под землёй или нечто, чего я себе пока не могу вообразить?

Что за чертовщина творится в этом мире? Зачем похищать человека двадцать первого века и тащить куда-то, где по косвенным признакам едва начинается индустриализация? Ладно бы, инженера или врача. И то сомнительно — материальной базы для открытий и свершений тут, наверное, ещё не создано. Флакончик в кармане покойного и приготовленный мне наряд указывали на дальнейшее развитие событий: опоить, переодеть, отвести куда-то... Чтобы что? Выкуп за меня не попросишь, у родных и так денег не густо. В наложницы взять или в рабство? Слишком сложно и дорого, ничего экстраординарного во мне нет. Единственная увиденная местная женщина выглядела ничем не хуже. Следовательно, я чего-то пока не понимаю.

В моей жизни случались ситуации полной неопределенности. Бывало и страшно, и непонятно. Но я всегда могла позвонить Тане или обратиться к кому-нибудь, обладающему властью или опытом, да хоть поискать подсказку на просторах интернета. А теперь оказалась одна. Где искать информацию, в какие двери стучаться — представления не имею. Тревога закручивалась спиралью в груди, отдавалась зудом в кончики пальцев и дрожью в коленки. Хорошо, что хоть плакать пока не хотелось.

Между двух кустов, растущих аркой, стояла каменная скамья с деревянным сидением. На минуточку устроилась там, достала из торбы бутылку минералки, отпила воды с пузырьками газа. Знакомое уютное ощущение. Вот вернусь домой — куплю полторашку и буду наслаждаться этим шипением и пощипыванием в носу, лёжа своем старом диване. Главное, придумать, как вернуться.

Немного отдохнув, обошла скамейку и нашла себе наблюдательный пункт в гуще ветвей чего-то, похожего на сирень. Горизонт начинал светлеть. Значит, скоро можно будет понаблюдать за местными жителями.

Сцепив пальцы обеих рук, я спрятала кисти в манжеты вязаной кофты, как в муфту, и приготовилась ждать. В прохладном утреннем воздухе звенел пьянящий аромат черёмухи.

Черёмухой пахла, как первая любовь, как встречи холодным ясным утром по пути в школу. Когда на сердце непонятное томление, в голове туман, а этот шальной аромат словно весь день живёт с тобой, даже когда ты стоишь у покрытой меловой пылью доски и смотришь на определённый интеграл. Тот последний школьный май выдался слишком беззаботным, а быть такой неприлично счастливой — не к добру. Жизнь любит ломать крылья тем, кому их природой не предназначено.

Так случилось и со мной. Мы репетировали вальс для последнего звонка, и Он нежно, но крепко обнимал меня за талию и легко подхватывал на руки в поддержках. Голова от танцев кружилась, как от шампанского. В большом зеркале я ловила своё отражение. Неужели эта изящная девушка с сияющими глазами и лёгким румянцем — я?

А дома меня ждала мама с красными от слёз глазами, распахнутые шкафы, вещи, сваленные кучами в разверстые пасти чемоданов.

— Алиса, собирайся. Сегодня я подала на развод. Мы уезжаем, я уже купила билеты. Поезд в семь пятьдесят.

Мама кинула к моим ногам большую спортивную сумку, с которой я ездила к бабушке летом.

— Но, мам... Как? Почему?

— Сергей мне изменял, и я не намерена с ним после этого жить.

На автомате, как послушная дочь, я пошла в свою комнату. Собрала белье из комода в пакет, компактно свернула футболки, и, уже скатывая рулоном джинсы, задумалась о том, что делаю.

— Мам, а как же школа? — спросила я, заглядывая в кухню.

Мама пила чай, стоя ко мне спиной.

— Я отправлю им заказное письмо, пусть вышлют личное дело на адрес бабушки.

— А ЕГЭ? А поступление?

— Я попрошу принять тебя в нашу поселковую школу, там директором сейчас моя первая учительница. Нашу семью должны помнить.

—А если откажут?

— Ты девочка, тебе призыв не грозит. На следующий год аттестат получишь.

— Но я хотела в лингвистический...

— Будешь поступать в облцентр, если у нас с бабушкой хватит средств тебе помогать... Алиса, ты взрослая и должна понимать. Моя зарплата была намного меньше, чем у Сергея. А он, надо признать, тебя избаловал. А сейчас я и вовсе уволилась. Буду искать работу в посёлке, повезет, если по специальности. Мы не сможем тебе обеспечить прежний уровень жизни.

— Мама, пожалуйста, давай снимем квартиру, всего на месяц, я закончу школу, подам документы, а потом поедем к бабушке, и я уже вернусь в общежитие.

— Если тебе его дадут. И если мы сможем тебе помогать. Стипендии нынче – слёзы, — жестко отрезала мама. — Алиса, нет.

— А как же я?

— А я как же? — голос мамы взлетел высокой нотой, лицо исказилось, а плечи задрожали. — Я не буду оставаться с ним в одном городе. Я не хочу, чтобы он звонил, приходил под двери просить прощения и всё такое! Видеть его не хочу. А туда он не приедет, у них проект, сроки горят. И Москва эта... Думаешь, почему я раньше из нашего посёлка не уезжала? Да не люблю я её! Ради него и привыкала, и терпела...

«А ради меня месяц не потерпишь?» — эти слова я оставила при себе. Молча вышла, тихо прикрыв дверь. Позвонила Тане, Таня — своей маме, она — классной руководительнице, та — завучу и директрисе.

Уже через двадцать минут в прихожей звонил домашний, маму вызывали в школу. Она отказалась. А ещё через час Танин папа сгружал в багажник сумки с моими вещами. Мама даже сама вынесла мне чехол с выпускным платьем. Поезд, который делал двухминутную остановку в нашем посёлке, ушёл без меня.

Жизнь продолжалась, цвела черёмуха, вился над паркетом актового зала вальс, я ходила в школу вместе с Таней и с ней возвращалась. По официальной версии, отчим затеял ремонт, а у меня оказалась аллергия на краску.

Дядя Серёжа привёз туфли к выпускному платью, о которых я напрочь забыла. Мы сидели в машине во дворе Таниного дома, и он выливал на меня все заготовленные маме оправдания. Что была встреча выпускников, и первая любовь, Женечка, которая уже двадцать лет живёт за границей и замужем. И вот... Один вечер, одна ночь, один день, аэропорт, и она улетела к своему мужу-канадцу и двоим детям, старший как раз мой ровесник.А то электронное письмо, что нашла мама... Да он просто сглупил, всё же было понятно, но вот скучал первое время, потому и написал. Старый дурак.

Золотая медаль, лучшие баллы по русскому и английскому в выпуске, прощальный вальс, который уже не кружил голову. И что делать дальше?

Снова дядя Серёжа и поездка на другой конец города. Катерина Львовна была его двоюродной тётей. Когда моему отчиму едва исполнилось тринадцать, его родители погибли в аварии, а она его забрала к себе, не позволив отправить в интернат.

Невысокая, худая, кутающая свои тонкие плечи в огромные шали, она не позволяла называть себя бабушкой или тётушкой. Отчим обращался к ней «Катерина» и смотрел, как нахулиганивший восьмиклассник, снизу вверх и вжав голову в плечи.

— Ты дурак, — констатировала она. — А ты, Алиса, не сможешь жить у подруги вечно. А поселиться у бывшего отчима — неприлично. Двадцатого августа жду тебя здесь с вещами в первой половине дня. Прописку оформим. Тебе уже есть восемнадцать?

— Да, — кивнула я.

— В лингвистический ты не пойдёшь.

— Но...

—Я не планирую тебя содержать. А учёба там отнимает слишком много времени и сил. Поступишь на документооборот и архивное дело. Востребованная специальность, хорошо подходит для женщины, экзамены те же. Подашь документы на заочное или вечернее, баллов уж точно хватит. Сможешь совмещать учёбу и работу. Языки могут быть хорошим хобби, но, чтобы с помощью них зарабатывать, надо и вложить в свою подготовку немало средств.