Чтение онлайн

Недурно. Четверо тёток за сорок сидели на кроватях, рядом с одной из них примостилась девушка лет семнадцати. И все они увлечённо вязали или вышивали.

— Здравствуйте, — поздоровалась я с кружком «Очумелые ручки».

Получив ответ от нестройного хора голосов, я отправилась к указанной Вионой постели.

Мои соседки использовали спинки кроватей в качестве вешалок для шалей и кофт. И тут-то и начались проблемы, о который я не подумала. Как я могу снять кардиган и остаться в своём облегающем свитере? А обувь, непохожая на местные кожаные боты? А ещё у меня нет ночнушки, чтобы спать. И сменного белья...

Вот чем я думала?!

Виона уже покинула комнату, и я поспешила за ней. Наплести девчонке с три короба проще, чем её многоопытной матери, и я уже через четверть часа вновь оказалась на рынке. Ремесленные ряды ещё работали.

И всё же шопинг поднимает настроение. Ассортимент не велик — не беда, зато атмосфера полусредневековых лавок создаёт сказочный антураж. Это не я, а мой персонаж в компьютерной игре тратит выбитое из врагов серебро и золото на экипировку.

А ещё девочку можно вывезти из бедного посёлка, где она примеряла первую школьную форму за шторкой на картоночке, а вот память об этом всегда останется с ней. Бабушка умела торговаться так, что чёрта бы заставила уступить ей на варенья лучший котёл в аду рублей за двести. Я и в половину не была так хороша, но искренне старалась. Тень грядущей бедности и непонимание, чем я, вся такая неместная, могу заработать, стимулировали дар красноречия.

Здешнее бельё оказалось не так ужасно, как я думала. Не сильно широкие шорты разной длины. Я выбрала короткие и с разрезами на бёдрах, у меня как раз дома были такие пижамные. Резинки отсутствовали как вид, но имелись ленточка и бантик. По немного неодобрительному взгляду хозяйки лавки поняла, что это прямо местные стринги. Бюстгальтеры в виде топиков на пуговках сзади и со шнуровкой спереди, видимо, являлись таким чудом дизайнерской мысли, что стоили минимум по пятнадцать соленов. Ну их, у меня свой есть! Кто проверять-то будет, что там под блузой? А вот просторная ночнушка в пол обошлась всего в три солена. Чулки я опять же выбрала, по плохо скрываемому мнению продавщицы, неприличные. Но меня они порадовали заметным сходством с колготками. Ажурные, высокие, с провязанными в верхней кромке дырочками, куда продевались ленточки, которые крепились к широкому поясу на пуговицах. А что? У меня кроссовки чётко по размеру, нога в толстом вязаном носке не пролезет. Дёшево не получалось. Изделия с подвязками под коленом и на бедре стоили вдвое меньше, но пережимать кровоток тесёмочками не хотелось. Тем более, не факт, что я их не растеряю с непривычки. В лавке дамского белья я оставила фуар и пять соленов.

От второй блузы отказалась. Я пока на неё не заработала. Зато купила душистое мыло в жестяной коробочке, грубоватую зубную щётку и баночку толчёного мела с углём и мятой. Вместо мочалки мне бесплатно вручили стёганую льняную подушечку. В этой лавке я рассталась ещё с одной золотой монетой. Как бы там ни было, выглядеть я привыкла прилично, да и соблюдение гигиены — это условие здоровья.

У меня оставался золотой и двадцать с небольшим монет серебром. То есть, два фуара с хвостиком.

На мелочь прикупила обрезков ткани, иголку, средней толщины крючок, моток пряжи и несколько самых тоненьких катушек ниток. Порадовалась, что отзывчивая девочка Виона разрешила мне взять на рынок свою плетеную корзинку, сложила покупки и двинулась к трактиру.

Вместо ужина в целях экономии попила холодного травяного отвара и заела его двумя сдобными булками, которые, как мне объяснила словоохотливая дама с соседней койки, входили в стоимость проживания.

Знала бы — и завтрак заказывать не стала.

Мыльня оказалась комнатой, сплошь покрытой полированным камнем. Пол имел уклон и где-то в низинке в уголке темнело отверстие стока. Лавка с ведрами и ковшами, деревянная решетка дня ног, кран, торчащий из стены. Ого, какие технологии!

— Помощь в купании постоялицам из общих комнат не полагается, — объяснила Виона. — Но это полотно стелите на решётку, чтобы не занозить ноги, одежду кладёте вон на ту полку. Холодная вода в кране, лейте сколько надо. Для нагрева есть кристалл, в стоимость входит ведро кипятка, больше — с доплатой.

Девочка набрала воды в примерно семилитровое ведро, отцепила от пояса какую-то цепочку с висюлькой, которую я раньше не заметила, и опустила кристаллик в воду. Спустя минуты три со дна стали подниматься пузырьки, а через пять вода уже почти булькала.

Виона к недоумением заглянула в моё лицо.

— Мне просто с детства нравится смотреть, как вода закипает, — пояснила я, не солгав, но и немного обманув одновременно.

Оставив мне безразмерный вязаный халат и полотенца, девочка вышла из мыльни.

Я заперлась на задвижку, разделась и искупалась. Мыло оказалось чудесным, оно прекрасно пенилось и промывало волосы. Хотя по логике было не должно. Парабенов и лауретсульфата натрия тут еще лет пятьсот не изобретут. А может, и никогда.

«Алиса, — сказала я себе, — признай, это мир магии. А возможно, ещё и меча».

Вернувшись в комнату, я увидела, что соседки мои продолжают рукодельничать — вот же неленивые женщины. Укутав ноги одеялом, я тоже приступила к делу. Сшила полотняный мешочек, в котором можно будет носить купленные пироги, да подравняла пару тонких лоскутов до квадратной формы и подрубила края.

Справилась быстро. Как же много всего помнит тело... Сколько лет назад это было... Бабушка штопала абсолютно всё, что ещё хоть как-то можно было спасти и использовать. Экономия. Платья мне покупали на вырост и подшивали край подола, а после «отпускали» его, и низ юбки становился ярче уже застиранного верха.

Набрала цепочку из петелек и приступила к изготовлению тесьмы на завязки мешочка. Крючком мы вязали шарфики и береты, жилетки и платья, под которые бабушка шила вторые платья-чехлы. Часто для этого распускали какие-то старые вещи. А ещё крючком обвязывали скатерти и удлиняли занавески...

Пряжа была мягкая, приглушённо-синего оттенка, и я собиралась связать себе ещё и ленту для волос.

Руки двигались сами, а я начала прислушиваться к своим соседкам.

— Тамми, слыхала? На Старой площади завтра казнь.

— Ужас-то какой! — прижала ладошку к пухлой щеке та самая Тамми. — Душегубца вешать будут?

— Вроде нет. На базаре говорили, что вора-домушника.

— Тоже мне! Неужто камень в каменоломнях перевёлся, — фыркнула третья, худая брюнетка с седыми висками.

— Значит, есть за что, — флегматично пожала плечами дама в розовом чепце.

А девушка, сидящая в изножии ей кровати, нервно выдохнула.

— Жалко же! Матушка, давайте туда не пойдём. Я вообще завтра из дому не выйду!

— Лита у меня впечатлительная, — покровительственно улыбнулась мать девицы. — Увидела однажды, лет семь ей было, как муж курице голову рубил, так месяц потом ни лапшу, ни мясо, ни яйца есть не могла. И проплакала полночи.

Девушка покраснела и прикусила губу. Да, для этого места у нее слишком тонкая душевная организация.