Непрочтенная заповедь
Шрифт:
– Хотите пива? – серьёзно спросил Игорь.
Сначала девушка как будто не услышала, но потом, словно пойдя на дерзость перед собой, произнесла краткое «Хочу». Далее всё пошло по сценарию Игоря. Единственная её соседка, на удивление охотно, поменялась с ними купе. И теперь им втроем уже ничто не мешало коротать: хоть весь вечер, хоть все полночи. Немного постояв в коридоре в ожидании дамского переодевания, они открыли дверь, и у обоих поднялись брови. Девушка, а её звали Юлей, выглядела теперь стопроцентной студенткой, сброшенные рабоче-спецовочные излишества вернули ей современный облик.
– Юля, а что за тяжесть такую Вы везёте? – Игорь попутно справился с пивной пробкой.
– Это картошка.
– ?!… И давно у нас на Волге картошки не стало?
– Это особая, голландская, – Юля чуть пригубила стакан. – Весной с родителями сажать будем.
Далее, еле слышный стук колес перекрывали, в основном, два голоса. Гаксин редко успевал вставить слово и больше водил головой между ними. Игорь уже рассказал, что едут они – со встречи с выпускниками, что прошло после зашиты диплома чуть больше полугода, а их бывшие сокурсники уже сильно изменились, хотя и не все, конечно. Вот только профессура, по его словам, осталась точь-в-точь такой же, поскольку их облик устоялся и останется уже, наверно, с ними навсегда.
Наконец Гаксин зевнул и взялся за полотенце. Когда же он вернулся и увидел, что рука Игоря уже лежит на плече девушки, то немного загрустил. Неизвестно как Юлей, но Игорем это не осталось незамеченным. Он элегантно убрал руку и заговорил, чуть ли не возвышенно:
– Юля, а ведь ты не знаешь с кем ты едешь! С нами в купе – уникум! Саша, расскажи девушке про орлазит. Особенно про события в Якутии!
Гаксин замялся:
– Да это, наверно, ей неинтересно…
– Игорь, а ты расскажи сам, – Юля, наверно, жалея об убранной руке, вновь пододвинулась, даже не взглянув на Александра.
Но Игорь уже преобразился и, как бы невзначай, сел в недосягаемую позу.
– Мы, Юля, учились с ним в разных группах. До второго курса даже не знали, что – земляки. Вот работаем теперь вместе, а тогда меня с ним не было. Ну, Гаксин!? На ночь – это будет в самый раз.
Рассказывать – в сотое повторение? Что ж, может, стоит подыграть вдруг опомнившемуся Игорю. Посмотрим заодно – на реакцию этой Юлии.
– Ну… Это было – на практике, два года назад. Нас тогда направили… На Индигирку, вобщем. Летом. И вот – узнаём, что надвигается эвенский праздник. В том месте якутов мало, больше – эвены. Заинтересовались мы, прибыли к ним в праздничный день. Танцы, песни своеобразные, борьбу их посмотрели… Экзотика! Только смотрим, все они так и вертятся вокруг одного ста-а-рого эвена: главный их, что ли? Так и оказалось, это был шаман. А мы-то, студенты, – на виду! Так или иначе, нас к нему подвели. Там, из эвенов мало кто говорил по-своему, для них уже родной – русский. Древний шаман же – только эвенские слова произносил…
– А на оленьих упряжках катались? – не совсем впопад, вставила вопрос Юля.
– Н-нет… Не довелось. …Так вот, начал шаман бегать вокруг нас, колдовать. Это, пожалуй, для местных потеха была; стоят, смеются. Прыткий такой старикашка оказался… И стал он на нас фокусы показывать: у одного – из-под козырька яичко пятнистое достал, у другого – бусы женские из-за пазухи вынул. А я вдруг почувствовал, что под рубашкой мне что-то мешает. Встряхнулся, и… осыпался перьями! На это – все уже хохотали до упаду. Действительно, эффектно это у шамана получилось… И вот, через переводчика, этот северный факир к нам обращается: слабо, мол, москвичи повеселить людей так же? Что тут сделаешь, сами посудите? А со мной рюкзак был. Там расстояния большие, всегда в запасе должно быть что-то… Достал оттуда я свой орлазит… Это – камень такой, Юля. Он очень сильно нагревается в руках; правда, не у всех… Так вот достал я его, сжал в ладони и, с загадочным видом подаю шаману. Тот взял, и вдруг – даже глаза у него расширились, почти как у европейца стали! Участники праздника сразу приумолкли: великого шамана – удивили! Но старик быстро встряхнулся, залопотал что-то по-своему, и всё завертелось вновь. Ну, а мы, чуть позже, стали собираться и направились к вездеходу. Мы уже почти все сели, как вдруг видим – бежит к нам тот шаман. Да, как прытко бежит! И не подумаешь, что это старик!
Подбегает и, глядя на меня в упор, на чистом русском говорит: «Парень, ты хоть знаешь, что именно ты с собой повсюду таскаешь?!» Я начал было объяснять, что знал про этот камень, а он махнул безнадежно рукой и перебил: «Не копайся в его прошлом, парень, это уже не к чему. Сей камень один из многих, но лишь он дождался человеческих рук. Так не выпускай его никогда! И скоро всё сам узнаешь…» Я ему тогда даже протянул орлазит и говорю: «Ну, так расскажите мне про него, что знаете». Он же мне: «Понимаю, что мои слова звучат загадкой. Так убедись: пусть после этих моих слов прозвучит гром в эвенском небе!» …Представляете, тут же, в малооблачном небе, в краю, где гроза – редкость, прогремел гром! Среди нас – кто заулыбался, а кто и всерьез испугался. Шаман было повернулся уходить, но передумал. А среди нас был один с кинокамерой. «Сними-ка, студент, мои слова»,– обратился шаман к нему. И когда камера заработала, он – снова: «Не выпускай этого камня из рук, парень. И если я прав – пусть прогремит гром!». Сколько потом в институте прокручивали этот эпизод – все, даже профессора, глаза округляли. – Откуда грозовой гром? И в чём тут фокус? Да и фокус ли…
Гаксин поднял глаза на Юлю. Та немного улыбалась:
– Это гипноз, Саша.
– Под гипнозом мы понимаем галлюцинации, а их на плёнку не запишешь.
– У меня подобный был случай… Только там был не гипноз, а просто внушение слабому человеку. Можно расскажу? – Это коротко… Нас тогда в колхоз посылали, – так вот мы приехали и поселились в клубе. А по соседству, в райцентре, наш областной театр несколько спектаклей давал, и часть декораций оставил у нас. Не поместились, или ещё почему, сейчас неважно. Всего день они и простояли, но мы умудрились комнату с декорациями аккуратно отпереть. Что же там оказалось? – Три хитрые стенки, которым предназначено стоять на сцене: обиты материей, похожей на обои, а сами – раздвижные. Кнопка, розетка… и – по гладким роликам стена отъезжает, образуя за "обоями" дверь. Наигрались мы вдоволь, появляясь в любом месте «из стены»… И вот пришел к нам один местный. Увидел наше занятие – и рот раскрыл. А мы ему: «Ты что, не знаешь? Этому в институте нас теперь учат. Пройти сквозь стену – это же пустяк!» Полчаса демонстрировали ему «свои способности», убеждали – соберись, мол, и у тебя получится. И убедили – таки… Принял он зверский облик – да как треснется физиономией в стену! Хорошо, она была не очень жесткой, реквизит всё-таки…
– Юля, так что же общего в этом с рассказом Саши? – активно возразил на это Игорь. И он принялся многословно объяснять разницу между простым обдуриванием и необъясненными явлениями.
А Гаксин почувствовал вялость. Поспать бы! Но куда там… Энергичный Игорь, не сходя с поезда, добыл ещё пива, и скучноватая вечеринка затянулась совсем до поздней ночи.
…Конечная станция. Совсем не выспавшиеся, они еле встали, и лишь морозный воздух утреннего перрона их пробудил окончательно. Знаменитая Юлина картошка тащилась в руках Игоря. Гаксин равнодушно плёлся сзади. У остановки до него донеслись два обрывка фраз: «Пусть твой «орлазит» телефон у меня возьмёт что ли…», « А откуда ему тебе звонить-то?». И тут же Игорь обернулся:
– Саша! Тебе с Юлей как раз по пути!
…Сумка бременем повисла на руке Гаксина, который глазами проводил впрыгнувшего в автобус товарища. Как выяснилось, провожать Юлю было совсем недалеко. Вела она себя уже умницей. Оттаявший постепенно Гаксин, перед расставанием поинтересовался, где та будет работать после защиты диплома, и когда услышал, что – неизвестно, предложил похлопотать об этом перед своим директором. Юле такое оказалось кстати:
– Саша, ловлю тебя на слове.
И она очень бережно высвободила его руку от сумки.
Глава восьмая
Десять лет назад
Саша вошёл в равнодушную тишину музея. Здешняя прохлада совсем не сочеталась с летней погодой, она совместно с экспонатами словно подчёркивала свой особый взгляд на многие события. Вот и дверь с табличкой «директор». Гаксин просунул туда сначала нос, а затем вежливо поздоровался. Женщина за столом больше смахивала на заведующую баней, чем на директора краеведческого музея. С большим подозрением она вчитывалась в его направление на практику, будто бы это была шифровка от проваленного резидента, да ещё написанная на китайском языке. Наконец изучение верительной грамоты студента Гаксина было закончено, и директриса, с явным сожалением, что не за что зацепиться и вышвырнуть этого мальчишку вон, метнула направление в его сторону.
– Минуточку! – глаза у неё затеплились надеждой. – В направлении сказано, что твоя специальность – какая-то там геология. А здесь-то что будешь делать? Табличку у входа читал? Это не геологический музей!
– Я, извините, здешний… – вытянул шею Саша, – это я только учусь в Москве. А в экспедиции мне сегодня сказали, что тут имеется коллекция минералов…
Суровое божество его не слушало; оно уже набирало номер на телефоне:
– Евгений Николаевич! – неожиданно тонким голосом пропела директриса в трубку. – А что наша экспедиция каких-то студентов ко мне присылает! У нас столько работы, столько работы… Ну… И что? Но у нас столько раб… И что я должна ходить за ним по пятам? Ну, как же! Экспонаты все на мне висят! Предыдущий директор всё что мог, вывез уже… Смотреть-то у нас ему и нечего… Ой, но у нас столько работы! Ну, ладно, Вы уж замолвите… До свидания, Евгений Николаевич.