Чтение онлайн

Очевидно, что сегодняшние антиконституционность правового регулирования деятельности российской прокуратуры и ее низкая дееспособность — это лишь кульминация исторически обусловленной дефектности правового сознания большинства населения, включая представителей власти. Прокуратура с ее пороками — это зеркало российского вненормативного и наднормативного правового сознания. Претензии прокуроров на руководящую роль в российском правосудии ничем — ни профессионализмом, ни смыслом правовой реформы — не обоснованные и одновременно нарушающие принцип, заложенный в статье 19 Конституции РФ «все равны перед законом и судом» — заставляют вспомнить героев знаменитого романа Оруэлла: «Все равны, но некоторые равнее». Тоталитарный Советский Союз мертв, но сформированные им основания правового сознания живы. Можно, продолжая известную формулу, утверждать, что каждый народ имеет то право, т. е. те законы и те правоприменительные органы, которых он заслуживает. Современная российская прокуратура реализовала свою основную реальную, а не декларируемую цель — она стала главным реальным наследником тоталитарной власти партийной номенклатуры.

Дальнейшее развитие России как правового демократического государства упирается в стагнацию правового пространства, прямо заданную ролью российской прокуратуры. Поэтому реформирование деятельности прокуратуры в соответствии с нормами Конституции РФ и принятыми Россией международными правовыми актами — остро необходимый и сверхактуальный шаг в обеспечении тех принципов правосудия, которые уже десять лет заданы Конституцией РФ и в последние годы прописаны во многом и в законодательстве РФ. Без правовой реформы, которая должна была быть проведена уже десять лет назад, сегодня невозможны ни успешная борьба с преступностью, ни эффективная правозащитная деятельность, ни развитие институциональных основ экономики.

В заключение надо сделать небольшой прогноз последствий реформирования прокуратуры, т. е. подчинения законодательства о ней и ее деятельности нормам закона. Прежде всего, сразу подсудными за нарушения закона в ходе предварительного следствия окажутся десятки тысяч следователей, в том числе и следователей прокуратуры. Сегодня так называемый «надзор» прокуратуры над предварительным следствием при неподсудности прокуратуры надежно защищает их всех от суда. Как пишут четыре саратовских юриста в учебно-практическом пособии, «Реформирование прокуратуры является реальным условием достижения судебного контроля на практике» [182] . В то же время все сотрудники правоприменительных органов будут вынуждены изучать принципиально новое законодательство и осваивать его на практике. Авторитет сотрудников прокуратуры среднего и старшего возраста, профессионализм которых сформирован в советской инквизиционной правовой системе, в этой ситуации резко упадет. На первые роли неизбежно выйдут молодые юристы, готовые осваивать и применять новые нормы правоприменительной деятельности. И, наконец, потеря возможности создавать так называемый «дополнительный порядок», т. е. ликвидация бесконтрольности власти, привыкание к которой создает квазинаркотический синдром, станет страшным ударом по всем сотрудникам прокуратуры, своего рода ломкой. Это можно сравнить с хроническим состоянием возмущения «отсутствием порядка» у вчерашней советской номенклатуры. В результате наконец начнется реальная правовая реформа, результатом которой станет рост эффективности и одновременно законности деятельности правоохранительных органов и, как следствие, и законности в стране в целом. Все это принципиально изменит правовую ситуацию в стране во всех сферах — от прав человека до условий деятельности в сфере экономики. Появится наконец шанс провести реальную правовую, административную, экономическую реформу: преодолеть институциональную коррупцию, необходимым компонентом которой являются правоохранительные органы; повысить эффективность работы чиновников и бизнеса, запустить процессы инвестирования. В то же время без реструктурирования всех правоприменительных органов любые попытки борьбы с коррупцией, создания нормальных правовой атмосферы для бизнеса, обеспечения прав человека и гражданина превращаются в очередные бесполезные «дежурные мероприятия», главным специалистом в организации которых является сегодня российская прокуратура.

В конечном итоге необходимо сказать, что на пути реальной правовой реформы стоит не только и не столько прокуратура как конкретная структура, а главным образом «прокурорский синдром» — часть национального менталитета вместе с «великодержавностью», «большевизмом», т. е. единственной правотой и рядом, скажем, не слишком законопослушных привычек — вспомним поговорку петровских времен «жить по уставам тяжело суставам». Прокуратура сегодня только один из лидеров (вместе с чиновничеством и криминалитетом) в этом всеобщем «празднике беззакония» под прикрытием правовой демагогии и деклараций о наведении порядка. В результате большинство жителей России (от последнего бомжа до самого демократичного политика) сегодня, оставаясь одновременно жертвами и палачами своей собственной криминальности, не готовы принять нормы демократического права как единственно допустимые. И именно эта круговая порука в сопротивлении реальной правовой реформе надежно защищает прокуратуру от реформирования — пока…

Август 2006 года

При переходе любого государства от тоталитарной власти к конституционной демократии смена задач и приоритетов неизбежно приводит к двум стратегическим кадровым проблемам:

• Исчезает потребность в специфической деятельности для обслуживания и защиты тоталитарной власти;

• Появляются новые задачи, которые диктуют новые требования к профессиональной деятельности.

Сейчас для государств, опыт конституционной демократии которых ничтожен, непрофессионализм оказался критическим факторам торможения. Это относится ко всем государствам СНГ. Так, в России все острее ощущается дефицит современных профессионалов при избытке специалистов с дипломами разного уровня — от лицейского до докторского. Крайне острыми, например, оказались проблемы профессионализма в наиболее успешной сфере российского бизнеса — информационных технологиях. Это объясняется тем, что специалистов по ИТ, как правило, готовят немолодые кандидаты и доктора наук, защитившие свои диссертации в ситуации безнадежного отставания СССР в этой сфере от индустриально развитых стран. Особенно чувствителен дефицит программистов — результат того, что в российских вузах не учат навыкам современных методов программирования. Так, в 2004 году во всех софтверных компаниях России трудилось немногим более 40 тысяч программистов, а в Индии — более 750 тысяч. Соответственно, на мировом рынке ИТ-аутсорсинга доля России — 0,9 %, а Индии — 21,5 %. Цифры весьма впечатляющие — даже если учесть, что население Индии больше населения России примерно в 7 раз.

В целом сегодня кадровая проблема для России определяется тем, что можно назвать разрывом поколений. Шестидесятники во многом внесли дух свободы в перестройку. Но очевидно, что нормы конкретного современного профессионализма невозможно заменить абстрактной идеей фикс «социализма с человеческим лицом». Когда шестидесятники сошли с профессиональной сцены, то обнаружилось, что следующее поколение профессионалов (сегодняшние специалисты среднего и старшего возраста) целиком сформировано социально-экономической системой застойных времен с ее движением по статусной лестнице только вверх и массовым пьянством. Более того, в ситуации ирреального профессионализма и нереальных планов партократии только пьянство было единственным массовым систематическим видом деятельности в СССР. Уже к началу перестройки отставание СССР от индустриально развитых стран оказалось катастрофическим и необратимым. Поэтому нынешнее молодое поколение формировалось и формируется в условиях острой и для большинства из его представителей неразрешимой проблемы приобретения современного, т. е. востребованного на рынке труда профессионализма.

Успешные российские фирмы пытаются уйти от проблем советского профессионализма, используя две формулы — «до определенного возраста» и «без вредных привычек». Во всех сферах деятельности непрерывно происходит омоложение сотрудников. В менеджменте, праве, экономике начинают доминировать не имеющие негативного советского опыта профессионалы. Все более омолаживается и правительство России. В нем в сфере экономики, науки, образования чиновники, имеющие опыт работы в советской административно-командной системе, уже являются скорее исключением.

Но совершенно иначе обстоит дело в руководстве силовых структур, особенно в спецслужбах. Все их руководители высшего звена — это успешные карьеристы среднего и старшего возраста. Свой профессионализм они сформировали в советских силовых структурах в ситуации их чудовищного технического отставания от индустриально развитых стран и на основе специфических советских норм права и организации. Одновременно все больше руководителей этих структур оказываются вчерашними офицерами среднего уровня советского КГБ.

Это является основанием для утверждений о стремлении сотрудников КГБ во главе с президентом вернуть тоталитарный режим. Попробую ответить на вопрос «так ли это?» и в этом ли (или только в этом) состоит проблема все более успешного внедрения чекистов во все государственные структуры?

Очевидно, что сегодня нет серьезных оснований для сверхапокалиптических ожиданий. Маловероятно, что вчерашние майоры и подполковники КГБ — сегодняшние высшие российские чиновники — захотят пересесть со своих шикарных иномарок на скромные черные «волги», вернуться в государственные квартиры, ходить в спецраспределители за жалким (сравнительно с их сегодняшним уровнем потребления) пайком и в «Березку» за случайными иностранными товарами и, наконец, жить на зарплату, равную сегодня оплате квалифицированного строительного рабочего. И тем более этого не захотят их семьи. Скажем, вряд ли жены высокопоставленных чекистов захотят отдать государству свои пакеты акций в коммерческих организациях. И другие высшие чиновники силовых структур не желают, чтобы их родственники потеряли свои места в бизнес-структурах.

Оставлю за пределами данной статьи традиционную для спецслужб деятельность в сфере разведки, контрразведки и пограничной службы. Единственная тема данного исследования — рассмотрение проблемы решения российскими спецслужбами тех новых профессиональных задач, которые они обязаны исполнять в соответствии с новой Конституцией и новым законодательством. А потому проанализируем лишь проблемы спецслужб, возникшие у них в результате перехода России от тоталитарного государства к демократическому. Смена государственного строя привела к тому, что исчезло множество старых задач, появились принципиально новые и одновременно кардинально изменились условия работы спецслужб. Но парадоксальным образом в них стратегическую роль играют те генералы, которые выросли как профессионалы благодаря деятельности в советском КГБ, в том числе в его печально знаменитом пятом управлении. Это управление занималось защитой конституционного строя, основой которого согласно статье 6 Конституции СССР — «руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы» — была КПСС. Поэтому надлежит вернуться назад в СССР и посмотреть — что и в каких условиях делало советское КГБ для защиты Конституционного строя в Российской Федерации. Эта деятельности КГБ опиралась, прежде всего, на такие статьи УК РСФСР, как 69 «Вредительство», 70 «Антисоветская агитация и пропаганда», 72 с ее участием в антисоветской организации и, наконец, 190.1 «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный или общественный строй» — все это «особо опасные государственные преступления». А их дополняли и «иные государственные преступления» статьи 88.1 «Недонесение о государственных преступлениях», 88.2 «Укрывательство государственных преступлений», 88 «Нарушение правил о валютных операциях». Пятое управление КГБ в реальности было политической полицией. При всех различиях политических полиций в разных тоталитарных режимах у них всех есть один общий базис — они создаются для защиты тоталитарной власти и функционируют в ее интересах. Среди задач политической полиции в принципе не может идти речь о какой бы то ни было защите демократии, поскольку в тоталитарных государствах демократия всегда является декларативным прикрытием. В то же время советское КГБ опиралось на систему «прошивки» всей жизни советского человека — обязательные прописка и работа по месту прописки, цензура и запрет использования множительной техники; мощная система первых отделов и гигантская сеть «сексотов». КГБ успешно использовало в борьбе с политическими противниками и репрессивную психиатрию, и неполитические статьи уголовного кодекса.