Чтение онлайн

Второй вопрос — почему даже в условиях явной угрозы проигрыша на выборах главные демократы страны — СПС и «Яблоко» — не смогли объединиться и с блеском вместе проиграли. Ответ на этот вопрос тоже очевиден: в отсутствии программ реальной политики им незачем консолидироваться, но зато при объединении возникает угроза сокращения числа постов для лидеров. Именно поэтому магическое слово западной демократии «коалиция» не работает в России: у нас партии и фракции не объединяются, а, напротив, размножаются вплоть до того размера, когда происходит полная аннигиляция смысла существования этих партий. Сегодня мы видим именно такую аннигиляцию демократических партий. Можно сказать, что современная «демократическая элита» практически уже умерла, а ее лидеры оказались абсолютно недееспособными, но они по-прежнему из всех сил сопротивляются своим политическим похоронам. Одним из популярных способов борьбы со своей политической смертью для «элиты» стало провозглашение своего рода политического апокалипсиса, когда как катастрофу для российской демократии она трактует свое состояние тревоги в результате потери привычных власти и влияния.

Очевидная недееспособность российских демократов имеет три крайне серьезных негативных последствия. Во-первых, их вялотекущая и слабая профессиональная законотворческая деятельность стала одним из главных препятствий в формировании полноценного правового пространства. Дефектность законодательства является базой для коррупции и произвола власти и ее силовых структур, от которых не защищены все граждане. Во-вторых, сохранение в существующем виде сегодняшней «демократической элиты» и, соответственно, демократических партий исключает участие в политике современных молодых интеллектуалов и, соответственно, позитивное развитие политической жизни в России. И, наконец, надоевшая большинству россиян высокопарная политическая демагогия «элитных демократов» на фоне их демонстративного благополучия прямо работает на патриотов, умело использующих неполноценность «демократической политической элиты» для компрометации самой идеи демократии.

Предоставим муссирование самого популярного русского вопроса «кто виноват?» политической элите, которая в системе всеобщих взаимных обвинений дошла уже до совершенства, т. е. до полного маразма. Очевидно, что «каждый народ сам выбирает своих политиков». Обратимся к более актуальному и важному сегодня вопросу «что делать?».

Бессмысленность и опасность для России русского ксенофобного ура-патриотизма уже очевидна всем разумным людям в стране, независимо от их политических взглядов. Современная демократия — это не только власть большинства. Это еще и развитие страны в интересах всего населения, развитие, определяющееся и интересами меньшинств. Именно такой подход в странах конституционной демократии стал основой роста толерантности в обществе. Благодаря ей постоянно совершенствуется законодательство, защищающее права этих меньшинств.

Сегодня в России возник политический вакуум в сфере реальной позитивной политики. Завершилось время демагогической риторики «демократической элиты». А потому, в соответствии с известным правилом арифметики, ничего не меняют и перестановки в демократических партиях. Соответственно, России остро необходимы новые политическая элита и средний класс, стоящие на демократических позициях и способные активно участвовать в реформах. Чтобы понять, откуда и как они могут возникнуть, необходимо ответить на кардинальный вопрос — чем отличаются патриотизм и демократия в русском исполнении от цивилизованных норм?

Даже беглый взгляд на политическую историю наиболее развитых демократических государств позволяет увидеть их принципиальное отличие от России. Так как эти государства сотни лет были лидерами мирового политического и экономического развития, для них невозможно появление традиционных для России дилемм политической идеологии: патриоты — демократы, державники — либералы. С конца девятнадцатого века их политические лидеры, независимо от партийной принадлежности, решали реальные проблемы развития своих государств — экономические, демократические и правовые, что обеспечивало интересы большинства граждан. Все отступления от этой линии были кратковременными. А потому политическую идеологию лидеров этих стран можно в самом общем виде назвать демократическим патриотизмом, а их самих — лидерами реального политического, экономического, социального прогресса государства.

Очевидно, что в этом прогрессе не меньшую роль, чем деятельность политиков, играет вклад политических институтов страны — как формальных (государственных структур), так и неформальных — т. е. гражданского общества, которое создается и совершенствуется одновременно с развитием демократии и для этого развития. Для всех этих стран характерен политический коллективизм, когда в интересах развития нации тем или иным способом объединяются все ее лучшие политические силы. Именно такое развитие государственной политики, в принципе, можно назвать демократическим патриотизмом.

И демократы, и патриоты в России верят, что можно успешно идти по пути догоняющего (или даже обгоняющего — по версии патриотов) развития. Демократы считают, что надо просто поменять все институты, инфраструктуры, производственные и прочие технологии и, наконец, менталитет россиян на их аналоги, успешно себя зарекомендовавшие в индустриально развитых странах. Логичное завершение такого подхода — замена всего населения. В то же время патриоты говорят, что надо лишь убрать демократов из власти, а права остальных граждан ограничить — и все наладится само собой. Коммунисты, в свою очередь, мечтают повторить чудо Христа — но уже в сфере индустриального развития — поднять до современного уровня тысячи промышленных и десятки тысяч сельскохозяйственных предприятий средствами бюджета, который мизернее расходов крупной промышленной компании в США. И демократы, и патриоты, и коммунисты, создавая свои теоретические конструкции, как правило, возлагают обязанность реализовать их на других и, соответственно, обвиняют этих других во всех проблемах России.

Если все-таки принять за аксиому, что благом для России должна стать модернизация всех ее традиционалистских структур с целью преодоления отставания во всех сферах жизни, то в этом случае необходимо выполнить две задачи. Первая — оказать противодействие дальнейшей эскалации в обществе патриотического фундаментализма. А для этого должны появиться и заработать демократические Закон, Школа и Пресса. И вторая — добиться, чтобы большинство в политической и управленческой элите страны заняли профессионалы, которых поддержат своим авторитетом представители настоящей элиты. Пожалуй, наиболее подходящим образцом для России может стать комплекс мер по денацификации в послевоенной Западной Германии.

Что касается юридического обеспечения этого процесса, то можно привести в пример, как в ФРГ были приняты специальные законодательные акты, направленные на пресечение не только самих насильственных действий ксенофобного характера, но и идеологической подготовки к ним. По данным Министерства внутренних дел Германии, в этой стране только в 1999 году за экстремистские выходки — ксенофобию, антисемитизм, насилие на национальной почве — были осуждены 10037 человек, из них лишь 746 преступлений были связаны с применением насилия, остальные относились к преступлениям идеологического характера. К сожалению, в России, несмотря на существование соответствующей статьи УК «Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды», определение «идеологического» характера преступления наталкивается на отсутствие правоприменительной практики и нежелание властей поддерживать подобные приговоры. В результате действия скинхедов квалифицируются как хулиганство, процессы против издателей антисемитской литературы длятся годами, а экспертов, играющих ключевую роль в определении идеологического характера подобных преступлений, безнаказанно убивают.

Даже самые лучшие законы никогда не заработают, если граждане не получат соответствующего современным общественным запросам образования и не достигнут необходимого уровня культуры, причем не только правовой. К сожалению, качество не только образования, но и, прежде всего, воспитания в российской школе определяется сегодня той массой педагогов, которая, во многом благодаря государственной политике, представляет собой, по сути, маргинальный класс. Низкий уровень материального достатка и социального статуса, практически полное отсутствие чувства ответственности за свою работу — неплохая питательная среда для мировоззрения, которое у российских учителей гораздо ближе к ксенофобно-патриотическому, нежели к демократически-либеральному. Кардинальная реформа образования необходима, причем провести ее можно в нынешних российских условиях лишь за счет резкого сокращения расходов на силовые структуры. Изменение пропорционального деления бюджета должно привлечь более квалифицированные преподавательские кадры, сократить число «дутых» вузов, куда молодежь стремится, скрываясь от армии. Во всяком случае, идея введения полностью платного образования или даже сокращения объемов бесплатного — для России сегодня самоубийственна. Число люмпенизированной молодежи возрастет на порядок, чему порадуются лишь профессиональные руководители фундаменталистских организаций.

В Соединенных Штатах в 60-х годах прошлого века также весьма остро стоял вопрос противодействия ксенофобии — расовой нетерпимости и проблема преодоления сегрегации. Ключевую роль в сломе негативных стереотипов массового сознания, как считает эксперты, сыграли либеральные интеллектуалы — лидеры общественного мнения и стоявшие за ними финансовые магнаты, владеющие средствами массовой информации. Нарастание угрозы беспорядков, вызванных проявлениями ксенофобной агрессии, заставили активизироваться бизнес, который по своей природе наиболее быстро реагирует на любые перемены обстановки и более склонен к гибкости мировоззрения. Пресса, воздействуя на массовое сознание граждан, привлекла к сотрудничеству интеллектуалов, общественных деятелей, звезд шоу-бизнеса — тех, кому общество готово доверять. Резко увеличилось число положительных чернокожих героев в фильмах, выпускаемых Голливудом. В результате всего за 15–20 лет общественное настроение в Америке в отношении чернокожих резко изменилось.