Чтение онлайн

Материалы партийных организаций всех уровней (от Сиббюро ЦК РКП(б) до райкомов), Сибревкома, суда и прокуратуры, а также архивно-следственные дела на реабилитированных лиц содержат большое количество сведений и о репрессивной деятельности чекистов, и об их кадровом составе, и о взаимоотношениях ВЧК-ОГПУ с властными структурами. Особенную ценность имело изучение около 100 прекращённых следственных дел, хранящихся в Отделе спецдокументации управления архивным делом администрации Алтайского края (ОСД УАДААК), управлении ФСБ РФ по Новосибирской области, а также в ряде фондов ГАНО. Несмотря на обилие фальсифицированной информации, следственные дела, особенно начала 1920-х гг., нередко содержат исключительно ценные агентурно-оперативные материалы, позволяющие выявить механику фабрикации дел сибирскими чекистами. При критическом прочтении даже глубоко тенденциозный источник способен дать многое, особенно если в нём присутствуют факты, противоположные тенденциозной направленности документа.

Отметим, что современные юристы, занимающиеся реабилитацией и зачастую не считающие нужным вдаваться в подробности того или иного дела, не всегда объективны в правовых оценках, подчас — например, при рассмотрении дел чекистов — реабилитируя и явных фальсификаторов, и тех, кто совершал иные преступления. Парадоксально, но очевидные ошибки прокуратуры могут иметь большое позитивное значение для историков, изучающих весьма содержательные дела на реабилитированных чекистов.

Документы по кадровому составу органов безопасности распылены по разнообразным партийным фондам. В них можно найти личные партийные дела и учётные карточки коммунистов, протоколы с решениями контрольных комиссий по персональным делам, материалы партийных чисток, партийные переписи 1922 и 1927 гг., протоколы заседаний бюро губкомов, окружкомов, горкомов и райкомов ВКП(б). Фонды парторганизации полпредства ОГПУ по Сибири, партячеек местных органов ОГПУ, а также апелляции чекистов, наказанных в партийном порядке, сохранившиеся в фондах контрольных органов партии, вплоть до КПК при ЦК ВКП(б), дают ценный материал о повседневной жизни работников ВЧК-ОГПУ.

В связи с обилием имеющихся источников вряд ли можно согласиться с доводами В.И. Исаева и А.П. Угроватова, считающих, что в доступных сибирских архивах отложились в основном «противоречивые» материалы с компрометирующими и потому не дающими объективной картины сведениями на чекистов [27] . На самом деле, в государственных архивохранилищах можно ознакомиться не только с информацией (заведомо неполной!) о нарушениях законности и моральных прегрешениях со стороны «людей искореняющей профессии», но и с многочисленными наградными документами и положительными характеристиками на работников ВЧК-ОГПУ (например, ГАНО, ф. 47, ф. 911, ф. п-1, п-2 и др.). В целом выявленные архивные документы, несмотря на их зачастую выраженную тенденциозность, позволяют предложить как новые факты и подходы, позволяющие составить цельную картину репрессивной и повседневной деятельности ВЧК-ОГПУ Сибири, так и оспорить некоторые мнения, зафиксированные в новейшей историографии.

Очень важную помощь в работе над книгой оказали автору А.И. Савин и К.В. Скоркин. Ценными являются материалы, предоставленные тарским краеведом В.П. Ермоловичем, а также замечания О.И. Капчинского и известных сибирских историков С.А. Красильникова и В.И. Шишкина.

Создание органов советской политической полиции началось полтора месяца спустя после прихода к власти большевиков. Образование ВЧК традиционно объяснялось резко обострившейся обстановкой в Петрограде. Однако, напротив, такая обстановка как раз и препятствовала созданию нового органа по борьбе с контрреволюцией. Реально роль аппарата Совета Народных Комиссаров выполнял Петроградский Военно-революционный комитет, который с 29 октября 1917 г., когда в него были включены 13 представителей ВЦИК, превратился во всероссийский орган — BPK при ВЦИК.

Именно ВРК играл ведущую роль в наведении «революционного порядка», в борьбе с массовой забастовкой служащих, организации наркоматов и решении других неотложных проблем. Фактически он подменял бессильный Наркомат внутренних дел. Деятельность самостоятельного Военно-революционного комитета, сумевшего создать многофункциональный аппарат и подведомственного не правительству, а Петроградскому Совету, а затем ВЦИК, вызывала подчас серьёзные трения с СНК и его главой В.И. Лениным, в результате чего 5 декабря 1917 г. ВРК был распущен.

Считать, что ВРК якобы выполнил возложенные на него задачи, вряд ли обоснованно. Большинство наркоматов к этому времени практически бездействовало, а обстановка в Петрограде была крайне накалена массовыми винными погромами, бесчинствами пьяных люмпенских толп и солдатни. Положение усугублялось мощной забастовкой подавляющей части аппарата министерств и ведомств, постепенно приобретавшей всероссийский характер. Именно в этот острейший период ВРК был ликвидирован.

5 декабря 1917 г. Совнарком рассмотрел вопрос о саботаже госслужащих и постановил «поручить т. Дзержинскому составить особую комиссию для выяснения возможностей борьбы с такой забастовкой путём самых энергичных революционных мер». На следующий день Дзержинский сделал доклад о задачах, первоначальном составе и структуре комиссии. Совнарком одобрил её создание, постановив назвать Всероссийской чрезвычайной комиссией при СНК по борьбе с контрреволюцией и саботажем.

В отличие от Военно-революционного комитета ВЧК поначалу была беспомощным органом — она не имела ни своих воинских частей, ни многочисленных представителей в гарнизонах, военных учреждениях и на предприятиях, ни, тем более, агентурного аппарата. Вообще, учреждение специального органа по подавлению контрреволюции противоречило основным принципам советского государства-коммуны, провозглашённым Лениным. ВРК, опиравшийся на революционных рабочих и солдат, являлся более подходящим органом, чем ВЧК. Действительную причину создания Всероссийской чрезвычайной комиссии и роспуска ВРК назвал позднее видный чекист М.Я. Лацис. В организационном отчёте ВЧК за четыре года её деятельности он писал: «Первую борьбу с контрреволюцией пришлось вынести на себе Петроградскому Военно-Революционному комитету. В числе контрреволюционных элементов первое место занимали лжесоциалистические партии. Военно-Революционному комитету приходилось в первую очередь сталкиваться с ними. А у них имелись свои "плакальщики" в составе ВРК в лице левых эсеров. Последние сильно тормозили борьбу с контрреволюцией, выдвигая свою "общечеловеческую" мораль, гуманность и воздержание от ограничения права свободы слова и печати для контрреволюционеров. Для руководителей Советской власти становилось ясным, что совместно с ними будет немыслимо вести борьбу с контрреволюцией. Поэтому выдвигается мысль о создании нового органа борьбы, куда бы не входили левые эсеры».

Таким образом, причины создания ВЧК заключались не столько в обострении обстановки, сколько в стремлении большевиков избавиться от влияния левых эсеров в принципиально важной сфере «борьбы с контрреволюцией» — в момент, когда левые эсеры вошли в состав советского правительства.

Правда, за первый месяц после создания Всероссийской чрезвычайной комиссии произошла серия острых конфликтов ведомства Дзержинского с левоэсеровским Наркоматом юстиции, из-за чего большевики вынуждены были включить представителей союзной партии в состав ВЧК. Как и в Совнаркоме они составили треть коллегии ВЧК. Но и тогда ситуация принципиально не изменилась. Левоэсеровских представителей утверждали ВЧК и СНК, где коммунисты имели большинство голосов, а уже в марте 1918 г., после заключения Брестского мира, левые эсеры вышли из состава Совнаркома. После июльских событий 1918 г. левые эсеры были изгнаны из ВЧК.

Следовательно, ВЧК с самого начала рассматривалась не только как орган борьбы с контрреволюцией, но прежде всего как важнейшая из структур власти большевистской партии, средство реализации её идеологической доктрины. Учреждение ВЧК, как показывает записка В.И. Ленина Ф.Э. Дзержинскому 7 (20) декабря 1917 г., мыслилось в едином контексте с резким ужесточением борьбы с контрреволюционерами и саботажниками, с организацией тотального контроля над «лицами, принадлежащими к богатым классам», подготовкой введения всеобщей трудовой повинности. Прежние ленинские мысли о народном государстве без армии и полиции были заменены идеей строительства диктаторского государства, а ВЧК быстро завоевала лидирующие позиции в карательном аппарате и стала одним из главнейших инструментов политики «военного коммунизма».

В орготчете ВЧК откровенно говорилось, что главной причиной создания этой структуры явилось «правильное понимание классовой борьбы и классового государства», осознание того, что «всякое государство есть аппарат насилия». Двумя другими факторами создания ВЧК были названы: опыт прежней власти, «так долго державшейся… несмотря на то, что она опиралась лишь на меньшинство», и недостаточная сознательность народных масс, ещё пропитанных «старым духом». Ленин, жаловавшийся, что «у нас кисель, а не диктатура», защищал чекистский террор. В речи перед чекистами в ноябре 1918 г. он специально ответил на раздававшиеся повсюду обвинения в их адрес: «… Это обывательские толки, ничего не стоящие…., и когда нас упрекают в жестокости, мы недоумеваем, как люди забывают элементарнейший марксизм… Для нас важно, что ЧК осуществляют непосредственно диктатуру пролетариата» [28] .