Чтение онлайн

Снова в квартире повторялись таинственные звонки: женский голос спрашивал Кирилла, а когда он брал трубку, телефон молчал. Он был уверен, что это Лера, но не хотел прийти к ней на помощь.

Сам он так ни разу и не встретил Леру. Кроме сестры и Гриши, ее видел на улице Лешка Шумов, даже перемолвился с ней словечком. Что ж, у Кирилла нет времени бродить по улицам и искать встреч!

Когда-нибудь они должны были увидеться, и, наконец, это произошло.

Теплым весенним вечером Кирилл возвращался на мотоцикле из института. Лекции окончились раньше обычного, и он соображал, успеет ли взять билеты в кино на последний сеанс. У своего дома он резко затормозил и, задрав переднее колесо машины, вкатил ее на тротуар. Подперев ногой дверь парадного, Кирилл стал втаскивать мотоцикл в тамбур. Кто-то помог ему придержать дверь. Подняв глаза, он увидел Леру.

— Вы?.. Вы были у меня?

— Нет, я у тебя не была, Кирилл. Но я хотела тебя видеть. Ты проходи, Кирилл, я подержу дверь.

На похудевшем лице Лерины глаза казались больше, они блестели так, словно у нее был жар.

— Спасибо! — Он поставил мотоцикл на обычное место, под лестницей. — Что ж, поднимемся ко мне. Правда, я собирался сегодня в кино...

— Иди, я не задерживаю... Я только хотела увидеть тебя... Вот увидела и... и уходить можно. — Она попробовала улыбнуться, но ничего не вышло.

— Зачем же уходить сразу? Можно пройтись немножко. Я даже и не разглядел... — Он старался строить фразы без прямого обращения и запнулся на секунду.

— ...Тебя! — выручила Лера. — Кирилл, если можно, зови меня на «ты». Хотя бы эти несколько минут, пока мы вместе... И не смотри на меня так пристально, я ужасно выгляжу.

— Ты прекрасно выглядишь, — соврал он.

Лера удивленно глядела на него: такого Кирилла — спокойного, холодного, безразличного — она еще не знала.

Они вышли на улицу.

— Посидим в садике напротив, — предложила Лера.

Ему было совершенно все равно, куда идти и что делать. Он даже удивился, до чего все теперь безразлично.

Они сели на свободную скамейку. Хромой водопроводчик Сеня из дома номер восемь играл на мандолине, две подружки-домработницы с безучастными лицами старательно, словно выполняя заданную работу, трамбовали перед ним каблуками землю. Мальчишки, оседлав забор, встречали каждую проходившую в садик пару нехитрой песенкой: «Я вас люблю и у-важа-аю, за хвост беру и провожа-а-аю...» Заводила — дворничихин сын Вовка Борискин — пощадил Кирилла и его даму: с владельцем мотоцикла невыгодно ссориться.

Лера высматривала что-то в просвет между деревьями. Похоже, она ждет, чтобы он спросил, что она там высматривает. Кирилл молчал.

— Не видно, — сказала Лера огорченно. — Обычно я садилась вон на ту лавочку, — она показала на занятую скамейку, — и смотрела на твое окно, Кирилл. Ведь это твое окно, да? — Он ничего не ответил. — Жалела, что я не мальчишка, не могу залезть на макушку дерева, как лазил ты в детстве, и подсмотреть, чем ты там занят... А когда гас свет, я уходила.

Раскачивая ногой, Кирилл старался сбить носком башмака головку увядшего одуванчика, это ему не удавалось.

— И вообще я много глупостей делала. Например, звонила тебе, а когда ты брал трубку, молчала. Однажды ты меня выругал наугад, а мне показалось, что я поговорила с тобой, даже на сердце легче стало. — Холодные тонкие пальцы легли на его руку. — До самого последнего времени я не знала, Кирюша, что у тебя... что Антонина Ивановна...

Об этом он не хотел говорить. Осторожно, чтобы не обидеть ее, он высвободил свою руку.

— Ну, а как ты живешь, Лера?

— Хорошо. В нашей архитектурной мастерской замечательный коллектив. Сам Рудник — ты его помнишь? Тот старик, в которого я запустила диском на вашем капустнике, — ко мне чудесно относится. Уже два месяца я исполняю должность чертежницы. — В голосе ее звучала гордость. — Это ты, Кирилл, советовал мне подумать о строительной специальности, помнишь?

Он-то все помнил. В мастерскую Леру звали сразу после ее дебюта в ансамбле. Но ведь потом столько всего было!..

— А я думал, ты в научно-исследовательском...

— Почему? — не поняла она.

— Просто я подумал... Туда наш... инженер один перешел.

Она прямо посмотрела ему в глаза.

— Ты имеешь в виду Виктора Алексеевича?.. Нет, я бы к нему не пошла!.. Ты еще хочешь что-нибудь о нем спросить?

— А я ничего не спрашиваю, я только слушаю. Это ты пришла ко мне и затеяла весь этот разговор.

— Не для того, чтобы ты снова... — голос ее осекся. — Разве не ты сам первый отказался от меня, Кирилл? Если хочешь знать, с этого все и началось.

— Конечно! Я еще и виноват.

— Я ни в чем тебя не виню, — сказала она устало. — Я одна виновата во всем... Но ты... ты не понял ничего. Тебе не понять, что значит остаться без работы, скитаться по чужим углам... Пусть я сама ушла из своего архива, пусть я не захотела стеснять больше тетю... Пусть отказалась от помощи родителей, отец ведь стал сильно прихварывать... Повторяю: я не жалуюсь, я сама во всем виновата. Но от сознания этого не становится легче. — Лера передернула плечами, словно ей было холодно. — Брр, я до того унизилась, что просилась обратно к Егору Никитичу. Слава богу, у него уже была новая сотрудница, и он ограничился проповедью о том, что каждый пожинает то, что сам посеял...

Имя ее бывшего начальника напомнило Кириллу кое-что.

— Лучше уж ко мне бы обратилась...

— После того, как ты... Э, да что говорить! — Вынув из сумочки сигарету, Лера зажгла ее и неумело затянулась. — К счастью, в самую трудную пору я вспомнила фамилию Рудника. И он, как выяснилось, не забыл меня. Он до сих пор зовет меня дискоболкой... — Она заметила его пристальный взгляд. — Не надо было мне сегодня к тебе приходить, Кирилл. Да я и не к тебе пришла, собственно. Я часто старалась вспомнить твое лицо, улыбку... А такого Кирилла я не знаю — уравновешенного, холодного, забывшего все...

А он спокойно, как чужую, разглядывал Леру. Короткая стрижка делала ее похожей на девочку, но что-то женское появилось в ее лице, в ее фигуре. И никакая она не красавица — чего он нафантазировал? Маленькие серые глаза, слишком крупный рот, нижняя губа выдалась вперед — может быть, оттого, что она закусила сигарету.

— Тебе не идет курить, Лера!

— Это еще не самое страшное в жизни... — Она снова затянулась, отчего стали виднее нитяные морщинки в углах губ и на переносице. — Кстати, не думай, что я каяться пришла.