Чтение онлайн

День сменялся ночью, один сезон другим, я не могла забыть этих небесно-голубых глаз, этой улыбки чеширского кота, ощущения его кожи под своими пальцами. Я изо всех сил пыталась вырвать из своей памяти воспоминания о тех сладостных днях, когда мы были словно другими людьми, когда упивались новыми чувствами и казалось, что только теперь мы живем. Старалась забыть всё словно и не было ничего, да только это было гораздо сложнее, чем мне представлялось при расставании с ним... Чем больше я желала всё забыть, тем сильнее воспоминания окутывали меня. Я жила с этим каждую секунду своей жизни. С мужем отношения совсем разладились, то, что я могла выносить до встречи с Морем, теперь больно отражалось на мне. Его безразличие царапало душу хуже колючей проволоки. Теперь я точно знала, чего была лишена все эти годы в браке с ним. То, что мне дал Море за месяц, мой муж и за сто лет не смог бы восполнить. Я стала отдаляться от него, а он, казалось, даже был этому рад. Если раньше я думала, что не способна на такие эмоции, которые испытала с Морем, и считала, что все живут так, как мы с мужем, то теперь я точно понимала, что теряю, живя под одной крышей с этим человеком.

Год прошёл в полусне, я стала осознавать, что уже ничего не изменить и не вернуть. Я поняла, что мне ничего не остается, как только принять свою потерю. После этого я всё чаще стала включаться в эту жизнь. Как старый телевизор с помехами, то совсем отключалась, то изображение появлялось и порой даже отчетливо и ярко. В основном это были моменты, когда мой ребенок был со мной рядом. Наступило лето, мы с ним стали чаще бывать на улице, проводить время на природе. Прятались от солнца в тени парков. В один из таких дней, гуляя с сыном в сквере, недалеко от дома, я услышала знакомый смех. Сердце моё мгновенно сжалось. Я присела на скамью, почувствовав слабость в ногах, закрыла глаза, убеждая себя, что мне почудился этот до боли знакомых смех. Но вот он снова зазвучал в моей голове. Я тряхнула головой, рыжие пряди волос разметались по плечам. Тишина. Да, мне всё это показалось, я схожу с ума, без сомнений. Но тут я услышала его голос! Оглянувшись на его звук, я увидела Море. И после не могла оторвать глаз, наблюдая, как он дурачится со своими детьми. Мы, по иронии судьбы год назад встретились за тысячи километров от дома, а дома наши оказались в одном городе, даже более того, как позже выяснилось, мы жили всю жизнь в одном районе и никогда не встречали друг друга прежде. Он был с дочерью и сыном, они беззаботно смеялись, по очереди пиная мяч. Голубое поло и белые брюки молодили его. Я неподвижно сидела на скамье, не сводя глаз с Моря и его детей, боясь, что эта картинка мне лишь мерещится. Мой сын катался рядом на качели, и я была рада, что ему я сейчас не была нужна. Я боялась отвести взгляд от мужчины, который для меня, казалось, был навечно потерян. Они так здорово втроём играли, так естественно это выглядело, видно было, что они часто проводят время вместе. Я не могла вспомнить, когда последний раз мой муж так играл с нашим сыном. Сын Моря споткнулся и упал, его отец сразу подсел к нему, что-то ему говоря, успокаивая. Его младшая дочь оглянулась, увидела меня, и какие-то мгновения смотрела мне в глаза. Потом отделилась от их компании, и направилась ко мне. Я с улыбкой заметила, что у неё много его черт, такие же небесно-голубые глаза, те же брови, пухленькие губы, которые в будущем наверняка сведут с ума немало мужчин.

Она забралась на скамью и деловито откинулась на спинку. Я отвела от неё взгляд, продолжив наблюдать как Море отряхивал с шорт сына пыль, мальчик уже успокоился и только изредка всхлипывал. Через пару мгновений дочь Море обратилась ко мне ангельским голосом:

– У меня красивый папа, правда?

– Конечно.
– только и ответила я.

– Я тебя знаю.
– её голубые глазки заглядывали, казалось, в самую душу.

– Откуда?

– Твои фотографии папа часто смотрит по вечерам.
– просто ответила она, сердце моё замерло где-то в горле, я никак не могла его проглотить вместе с комом, что не давал мне дышать.

– Ты, наверное, ошиблась.
– постаралась я взять себя в руки.

– Нет. Он рассказывал мне о тебе.
– его дочь, была умна не по годам. С его слов я помнила, что ей в прошлом году было пять лет, соответственно, сейчас ей шесть. Но в глазах была не детская мудрость, а в голосе печаль.

– И что он говорил?

– Что ты хорошая и подарила ему счастье.
– девочка во все глаза смотрела на меня.
– ты красивая и даже добрая.
– она не договорила, увидев, что он направляется к нам. Удивление на его лице сменилось счастливой улыбкой. Встретившись тогда в парке, мы не расставались дольше, чем на три дня.

Сейчас уже с улыбкой вспоминаю, как я волновалась перед нашим первым полноценным свиданием, после встречи в сквере. Дрожь волнения прокатывалась по телу, всё валилось тогда из моих рук. Чего боялась, ведь мы месяц прожили в одной квартире, спали в одной постели и разделили однажды чувства. Не знаю..., просто тогда в отпуске всё вышло спонтанно словно мы всю жизнь были знакомы, и не было у нас свиданий, нас объединило море, а сейчас я собиралась на самое настоящее свидание, примеряя то одно платье, то другое и терялась в догадках, будет ли эта встреча оправдана. Но я зря тогда волновалась, он встретил меня у метро, прижал к себе крепко, и я ощутила, что этих месяцев разлуки словно не было. Да, странно всё между нами было с самого начала. Мы встретились так будто всю жизнь были вместе, после этого потеряли друг друга, и вот волей судьбы, вновь обрели. Мы часто после этого гуляли все вместе с детьми. В такие моменты я представляла, что мы одна большая семья, и у нас общие трое детей. Наши дети удивительно быстро сдружились, мой сын был младше его детей, но, похоже от того-то он и вошёл в их маленькие сердца так быстро. Море украдкой целовал мою ладонь, а я во все глаза влюбленно смотрела на него, желая, чтобы этот миг длился вечность. Мы словно ходили по краю пропасти, получая удовольствие от риска быть обнаруженными, ведь нас в любой момент могли увидеть общие знакомые, мой муж, его жена. Да и дети случайно в разговоре дома могли обмолвиться об этих прогулках. Но если сначала и был какой-то страх, то чем больше мы виделись, чем прочнее становилась наша связь, тем больше хотелось, чтобы нас всё же раскрыли.

Я снова обрела себя, тогда, когда уже, казалось, всё было совершенно потеряно. Надолго ли мы снова вместе? Кто знает...

Анализирую свою жизнь, сидя на верхней ступени лестницы возле двери собственной квартиры. Я не хочу заходить внутрь и как могу, оттягиваю этот момент. За этой дверью совсем другая жизнь, тоже моя, но блеклая, будто выцветшая. Муж, как моя личная гавань, ждёт меня «с работы». Сейчас я войду в теплую, уютную квартиру, по которой распространился уже аппетитный аромат грядущего ужина, который он нам приготовил. Я сниму туфли на высоком каблуке с ног, повешу плащ на вешалку, ключи брошу на тумбочку возле телефона. Пройду на кухню, где только и горит свет в квартире. Муж мой будет стоять у плиты, на нём будет повязан фартук, а в руке его будет половник. Сын будет сидеть за столом и цветными карандашами неаккуратно заштриховывать раскраску. У них будет идиллия, которую не захочется нарушать. Я тихонько, чтобы они меня не заметили, пройду в спальню, переоденусь в любимые рваные джинсы и майку цвета спелого апельсина, завяжу длинные волосы в хвост, сяду на кровать и уткнусь лицом в согнутые колени. Так происходит практически каждый вечер, когда муж не в командировке. Меняются лишь раскраски и блюда, что он готовит, а в остальном удивительное завидное однообразие. Я буду сидеть так, уткнувшись в колени, и вспоминать его, моё Море, его теплые сухие ладони, привычную улыбку на лице, его глаза. Буду сидеть так до тех пор, пока не зайдет муж в эту чёрную комнату и не включит свет, разгоняя тьму по углам, не присядет на постель и не обнимет меня за плечи. На какой-то миг мне станет легче. В его объятиях я найду привычный покой. Забудусь на мгновение. Но совсем скоро меня станет терзать совесть, ведь я обманываю собственного супруга. Который, по сути, не виноват в том, что не в состоянии мне дать то, что я так жажду. Всё, что он может, он делает. Работает для нас с сыном, готовит ужины, даёт ощущение семьи. Любая женщина была бы счастлива, находясь в таком положении. Положа руку на сердце, я тоже была довольна своей жизнью, пока не встретила Море. Он за короткое время показал мне, что мир не серый, он наполнен буйством красок. Любовь, затронувшая моё некогда спящее сердце, придала смысл всему моему существованию. Но, возможно, если бы моё сердце было полно любовью до краёв, до встречи с Морем, то тогда, встретившись в чужой стране с ним, я бы просто не заметила его, не припала к нему, как к прохладной воде припадает обезвоженный путник. Но сейчас уже неважно, почему наша связь с Морем стала реальной. Это свершилось. Теперь остаётся разбираться с последствиями. Как бы я не силилась, как бы сейчас не терзала меня совесть, я не смогу выдавить из себя признание в собственной измене. И мы так и останемся сидеть с мужем на холодной постели. Он будет обнимать меня за плечи, а я всё так же буду сидеть, уткнувшись в колени...

Наша жизнь пронизана чередой однообразных событий, пропитана ставшим уже таким знакомым разочарованием. Создавая семью, мы ещё какое-то время боремся за разнообразие будней, разукрашивая их неаккуратно цветными карандашами. Но вскоре быт разбивает все наши стремления и желания, безжалостно и хладнокровно втаптывает спонтанные порывы и велит не выделяться. Все так живут. Нас будто приучают к этой мысли с детства. Семья равно стабильность, колоссальный труд и нечеловеческое терпение. И только в книгах и фильмах семью строят на фундаменте любви, который с годами не рассыпается. А в жизни из любого утюга кричат о том, что любовь живет три года. Что на любви далеко не уедешь. Испокон веков семьи создавали по расчёту. Но не по большой любви. А я, как человек, невольно проживающий по этому сценарию, могу сказать одно: без любви семья пустая, все равно что мёртвая.

Я встала со ступенек, когда услышала, что кто-то спускается с верхнего этажа. Не очень хотелось, чтобы кто-нибудь застал меня одиноко сидящей под собственной дверью. Город, ты безжалостен и скуп. Скуп на эмоции и чувства окружающих. Ведь всем по большому счету наплевать на меня, сидящую на пыльных ступенях в кромешной тьме. Соседи не знают, кто я и чем живу. Прохожие абсолютно безразличны к тем, кто падает средь бела дня на серый асфальт без чувств. Каждый спешит по своим делам. Всем хочется обойти чужое горе стороной, чтобы не замараться. Мы живем в этом мире, не задумываясь, что то, что происходит сейчас с кем-то на улице, может произойти с тобой через мгновение. Мы живем одной минутой, одним днем, радуясь прожитому, а порой и не задумываясь о прожитом дне. Важно научиться делать выводы, научиться быть добросердечнее к окружающим, научиться и научить своих детей эмпатии. В этих мыслях, под звуки шагов, доносящихся с верхнего этажа, я открыла дверь ключом и вошла в квартиру к нелюбимому мужу, утешаясь тем, что сегодняшний день подарил мне встречу с тобой, моё Море.

Осень принесла с собой проливные дожди. За окном то и дело яркими вспышками озарялся небосвод. Стекла, по которым, как слёзы, стекала ручьями вода, царапали ветви деревьев, просясь в тепло квартир.

– Ветер, я думаю, ты поймешь меня правильно. Но порой меня посещают страшные мысли. Я не могу найти в себе силы жить. Ищу и не нахожу смысл утром открывать глаза. Я продолжаю лежать, притворяясь спящей. Для кого притворяясь? Не знаю, скорее для себя. Или, быть может, для всего мира? Я лежу, ещё окутанная туманной дымкой сна, надеясь, что за меня забудут все. Лежу и стараюсь разобраться в собственных чувствах. Уговариваю себя не думать о плохом, не поддаваться этим негативным мыслям, которые удушают, обвиваясь вокруг тонкой белой шеи змеей отчаяния и страха. Когда понимаю, что мне не удастся так легко себя убедить, что всё не так плохо, отчаянно вздыхаю и поднимаю своё расслабленное тело с постели. Я начинаю заниматься привычными делами. На автомате отвечаю на звонок, разрезающий хрустальную тишину квартиры. Ставлю чайник на плиту, забыв включить конфорку, находясь в паутине своих мыслей, которые гонят меня прочь из этой квартиры, этого города, этой страны, туда, где было хорошо. Невидящим взглядом устремляюсь в окно, за которым сереет утро, и продолжаю искать то, ради чего стоит жить. И, конечно, спустя какое-то время я нахожу это что-то. Я стыдливо вспоминаю, что ответственна в этой жизни за своего сына. Осознаю, что, имея ребенка, очень эгоистично допускать мысль о смерти. Ведь душевное состояние меняется ежесекундно, а жизнь одна. И вот в итоге, найдя то, ради чего стоит продолжить дышать, верить, жить, я снова по крупицам собираю себя. Вдох, ещё один, и я медленно обретаю утраченные душевные силы. Они восстанавливают треснувшую гармонию в душе. Проходит какое-то время, и мне становится страшно от того, в каком состоянии я недавно пребывала. И ведь с каждым хотя бы раз происходило нечто подобное, когда мысли о смерти посещали светлую голову.
– я устало потёрла глаза. Это состояние меня посещает периодически, потому я знаю, о чём говорю. После встречи с Морем я осознала, что проживаю не свою жизнь. Глаза открылись на то, что моя прежняя жизнь была лишена любви и радости. И, казалось бы, теперь я должна ликовать. В моей душе пышным цветом расцвела любовь. Но нет, я не ликовала. Напротив, именно теперь у меня периодически случаются приступы, о которых я только что поведала Ветру. Эти приступы возникают оттого, что я не вижу выхода из ситуации, в которую себя вогнала. Я жена, мать, я не могу всё это изменить. Как бы сильно не хотелось мне быть с Морем, я не могу исправить свою жизнь и ждать, что он ради меня сделает тоже самое. Тогда накатывает это мое депрессивное состояние.

– Я понимаю, о чём ты говоришь. Но очень опасно поддаваться на провокации собственного разума. Он подкидывает тебе эти негативные мысли, лишает тебя воли к жизни. Необходимо прикладывать усилия, чтобы игнорировать эти подавляющие мысли. Мы же сами пишем свою судьбу. У кого-то это триллер, у кого-то детектив, а кто-то богат детской сказкой. Но абсолютно каждый из нас выбирает для себя свой сценарий. Я давно уже выбрал свою дорогу в жизни, свою философию, которой до сих пор верен.

– Хорошо бы смочь не допускать эти мысли в голову, но всё не так просто. И ведь я всё время анализирую свою жизнь, разбираюсь, от чего возникают те или иные переживания. Я бесконечно веду работу над собой. И понимаю, что появилось последнее время так много вещей, которых я опасаюсь. Вещей, над которыми я совершенно не властна. Не говоря уже о том, что я сейчас так часто мучаюсь угрызениями совести. Мою душу словно обнажили, и она будто обдувается ветром отчаяния. И этот вечный вопрос: как поступить? Как хочется или как правильно?

– Это сложный вопрос. Если ты поступишь так, как хочется, но это принесет боль другим, то это не выход. Если поступишь так, как правильно, и это принесёт боль тебе, то и это не вариант.
– развел руками друг.
– А вообще, существует лишь иллюзия важности наших поступков. Нам кажется, что от наших решений меняется всё, что слишком много от нас зависит. Но это не так. Есть высшая материя, существует что-то, что ведет нас по вечной дороге. Мы совершаем поступки, которые должны совершить. Всё заранее спланировано и записано до нас. А мы выполняем лишь роль.
– Ветер вытянул длинные ноги, диван обречённо скрипнул под ним. Я наблюдала за бокалом красного вина в его ладони. Оно облизало прозрачные стенки, но не пролилось на белое покрывало, вопреки моим ожиданиям. Однажды далёкой морозной зимой я назвала его впервые Ветром. На удивлённый взгляд единственного друга ответила смехом и простым объяснением: «Ты как Ветер. Тебя не удержать, не обнять. Ты просачиваешься сквозь ладони. Ты появляешься и можешь закружить всё вокруг тогда, когда того захочешь. Тебя не приручить…Ты ветер, такой же безумно бушующий, и в то же время ты можешь быть ласковым, но никогда прирученным. Ты играешь по своим правилам, и никто не может тебя заставить играть по их нотам. Когда пытаешься тебя остановить, задержать, ты бушуешь…Ты мой ветер, дерзкий, своевольный, вечно свободный…». Он поднялся с дивана, под жалобные скрипы старых пружин, одним глотком осушил бокал вина. Сегодня пятница, и у нас традиционный вечер с бутылкой красного полусладкого, после которого мы всегда пьем турецкий кофе. Я сидела у круглого обеденного стола, допивая уже второй бокал. Ветер мягкой поступью прошёл к плите, разлил свежесваренный, ещё дымящийся кофе по кофейным чашкам. Молча достал из моей холодильной камеры мороженное, ложкой зачерпнул немного и добавил в ароматную жидкость. Мою чашку пододвинул ко мне поближе, сел напротив меня, задумчиво взглянул в глаза и задал вопрос, который, похоже, давно его беспокоил: