Чтение онлайн

– Я не знаю, ближе к открытию спроси меня. Как можно соглашаться на что-то настолько заранее?
– он пожал плечами, взял телефон в руки и снова замолчал надолго. Прошло минут двадцать, проведенных в молчании, не выдержав, я попросила официанта рассчитать нас. Муж не протестовал. Через десять минут мы забрали ребёнка с игровой площадки и направились к выходу. Я была в полнейшем замешательстве. Лавируя между людьми, я размышляла о том, что совершенно не понимаю собственного супруга. Для чего он вчера предложил нам провести вместе вечер, если я сегодня из него выдавливала ответы на свои вопросы? Может быть, вчера он предложил это из вежливости, не ожидая, что я соглашусь? Все мои планы быть нежной и ласковой женой разбились о холодную стену, которой себя окружил муж.

Прошло три недели с нашей вылазки с мужем в торговый центр. Отношения ни на миллиметр не продвинулись в лучшую сторону. Я старалась быть к супругу внимательнее, в ответ встречала всё тот же ровный бесцветный взгляд и тон.

– Ты завтра пойдешь со мной на открытие ресторана? – Я стояла у открытого шкафа и выбирала, что же мне надеть завтра. Муж в это время лежал в кровати и смотрел телевизор. Сын играл рядом на полу. Ответом мне было молчание. Я обернулась на мужа. Он, не отрываясь, смотрел в экран. Волна гнева начала подниматься во мне. Была у него одна особенность, которая выводила меня из себя. Он никогда не вникал в то, что смотрел по телевизору. Это был для него своего рода белый шум. Но при этом телевизор работал очень громко, и муж игнорировал все, что происходило вокруг. – Ау, ты идешь на открытие?

– Я не знаю еще, не хотел вообще идти. Да и с кем ребенка оставить? – наконец последовал ответ.

– Я договорилась, родители завтра заедут и заберут его. Если хочешь, пойдем вместе. Там так красиво в этом ресторане, тебе должно понравиться. – Я выбрала платье, в котором пойду завтра, и довольная закрыла шкаф.

– Ты же знаешь, что мне это не интересно. – он продолжал лежать и смотреть какую-то нудную передачу. «А что тебе интересно? Одно большое ничего»? – хотела я спросить, но не стала нагнетать. За эти годы скопилось столько невысказанных претензий, что стало все труднее сдерживаться в подобные моменты. Ему всегда все было неинтересно. Совместные мероприятия, дни рождения наших друзей и родных, куда нам ехать в отпуск, чего не коснись, ему все было неинтересно. И если он и бывал где-то со мной, то его как будто насильно туда приводили. Везде он был с несчастным видом, ни с кем не общался и в основном сидел в телефоне. Это меня сначала расстраивало, потом стало выводить из себя. Не желая с ним ругаться, я просто перестала с ним посещать какие-то мероприятия и уже давно отпуска мы проводим врозь.

В другой комнате зазвонил мой телефон. Я пошла на его звук. На дисплее высвечивался номер Моря. Я не записывала его в контакты, помня наизусть все цифры. Закрыв дверь в гостиную, я ответила на звонок. Мы сейчас стали реже общаться. Он был в бесконечных разъездах по работе. Когда звонил он, я не могла с ним говорить. А когда я звонила, ему было неудобно разговаривать.

– Алло, мышка? – его голос медом растекся по моей душе.

– Да, это я. Как ты? Где ты сейчас?

– Я вернулся в город вчера. Хочу тебя увидеть, очень соскучился. – в груди ёкнуло, и в горле не проглатывался ком. Я тоже по нему скучала. Мы так давно не виделись с ним, что я уже не могла вспомнить, когда это было в последний раз.

– Я завтра буду на открытии ресторана в центре. Если хочешь, можем увидеться там. – Я услышала себя словно со стороны. Ну и зачем я предложила встретиться на открытии ресторана Ветра? Совсем забыла, что только что звала туда мужа.

– Скинь мне адрес, я приеду. В восемь вечера найду тебя там. Мне надо бежать, целую. – и он положил трубку. Я стояла посреди гостиной и невидящим взглядом смотрела в окно, за которым кружились в танце первые снежинки. Я пыталась понять себя и свои чувства. Я так рада была слышать его голос. Но всё равно не могла отделаться от мыслей, что я совершаю ошибку, и ощущала полную разрозненность в душе.

Я не понимала себя, запуталась в этом клубке эмоций и чувств. И совсем не узнавала себя, кто я, изменщица, жена, мать, любовница, обманщица? Или просто женщина, отчаянно мечтающая о том, чтобы меня любили. Чтобы любили так, как никого и никогда, и чтобы это было непременно взаимно.

У меня был законный супруг. Любил ли он меня? Думаю, что по-своему любил. Какой-то своей тихой и бесцветной любовью. Он не говорил слов любви, нежных слов от него дождаться было сложнее, чем снега в мае. Где бы мы ни были, он держался немного поодаль, не брал за руку, не выражал эмоций. Он был таким всегда. Я после эмоционально тяжелых первых отношений сначала даже рада была, что теперь рядом со мной человек, который практически не выражает свои эмоции, не кричит, не выводит на скандал. Но шли годы, и его безэмоциональность становилась все более раздражающей и гнетущей. Я пыталась ему говорить о своих ожиданиях, что мне хотелось бы больше теплых слов. Просила обнять меня, но спустя пару вымученных раз все становилось на круги своя. Он был таким не только со мной, но и с нашим сыном. Порой мне казалось, что он и не любит вовсе. Будто он жил по заранее придуманному плану. Встречались год, далее он сделал предложение, женились. Через два года появился сын. Он не говорил, что хочет ребенка. Он всегда говорил, что нам уже пора завести детей. Пора. Кто придумал то, что человеку нужно делать все по времени? И почему всем непременно нужно жениться и рожать детей в определенные временные рамки? Женился он в тридцать пять лет, потому что уже было пора. Ребенок появился тоже, потому что нужен был наследник. Словно это не от любви все, а потому, что так положено. Я в первые годы семейной жизни очень старалась угодить ему, хотела, чтобы наша семья была образцовой. Спустя годы я понимаю, что для окружающих наша семья таковой и являлась. Но вот чувств в этой семье не было. Был один лишь фасад, а за ним ничего. Завидовала ли я женщинам, чьи мужчины целуют их при встрече? Да. Хотелось ли мне ощущать себя любимой и желанной? Да. Желала бы я, чтобы мой муж восторженно смотрел на меня? Безусловно. Но рядом со мной был словно манекен. Я устала быть одинокой рядом со своим мужем. Для него счастливый брак - это два человека, мирно сосуществующих на одной жилплощади, не более того. Романтика, нежность - это не про него. Скорее практичность, удобство. Мне кажется, для нас любовь означала совершенно разные вещи. И то, что для него любовь равнялась удобству нахождения друг с другом, для меня было особенно печальным.

Я мирилась с этим очень долго, слишком долго. Настолько, что уже почти смирилась с тем, что до конца дней не испытаю сладкого чувства любви. Задавалась ли я вопросом, для чего я терплю такие отношения и стоит ли уйти от него? Ответ на эти вопросы находился сразу, стоило взглянуть на нашего сына. Я не хотела, чтобы мой ребёнок в будущем затаил обиду на меня. Ведь именно я готова была разрушить брак с его отцом из-за собственной неудовлетворенности. И потому я годами существовала, а не жила. Я потеряла надежду изменить своего супруга, но и уйти от него не могла. Это был тупик. Я понимала, что мы можем превратиться в ту самую семью, где ждут, когда ребенок вырастет, чтобы развестись, не нанося психологических травм на неокрепшую детскую психику. Я была заложницей в собственной семье. А еще я годами несла это всё в себе. Родителям я не могла рассказать, что хочу развестись со своим супругом, потому как они были консерваторами. Для них брак - это когда один раз и навсегда. И поддержки и помощи в этом вопросе я бы не получила. Единственная подруга много лет назад вышла замуж и переехала жить в другую страну. И общение с ней постепенно прекратилось. Ветру я тоже не могла рассказать о своем несчастливом браке. Боялась, что он станет осуждать меня, испытывая к моему супругу мужскую солидарность.

Но нести это бремя одной было невыносимо тяжело. Я не чувствовала вкуса жизни, и моё будущее представлялось мне очень печальным. Именно в этот момент, когда я совсем отчаялась, в мою жизнь ворвался Он. Человек, рядом с которым я ощутила саму жизнь, будто я пробудилась ото сна. Любовь оглушила нас, пришла неожиданно и осталась жить в наших сердцах. Я не гнала ее, потому что очень долго ждала это чувство. Как обезвоженный путник, я припала к этому живительному источнику и не могла напиться. Моя жизнь стала более запутанной, но в ней появился смысл. Сначала я наслаждалась тем, что любовь поглотила меня, окутала и пропитала, как сухой корж. Но вскоре мне становилось мало моего Моря, мне хотелось чаще и дольше видеться. Ночами, лежа в постели, я грезила, как разведусь с амебным мужем, заберу сына и убегу в закат вместе с моей любовью. Но спустя мгновение я понимала, что это лишь мечты. Стоило более реально посмотреть на ситуацию, и мне становилось жалко супруга. Я понимала, что сын будет расти без отца, да и в конце концов, что Море не бросит жену и детей, я тоже понимала. Я запуталась. Окончательно и безоговорочно.

Спустя пару часов мы собрались всей семьёй за столом, чего не было очень давно. Мы перестали вместе есть после рождения ребенка. Точнее со времен, когда он научился ползать, а потом и ходить. Он был очень активным малышом, и полноценно поесть у меня просто не получалось. Я обедала и ужинала обычно стоя, всегда готовая подхватить, удержать, защитить малыша. Ребенок подрос, а желание есть всем вместе уже не возникало. После разговора с Морем я чувствовала свою вину перед супругом, потому решила, почему бы нам в коем-то веке не поужинать вместе.

Пока наш сын увлеченно рассказывал нам, чем он завтра будет заниматься у бабушки с дедушкой, я внимательно посмотрела на мужа. Он осунулся и явно потерял пару килограмм. Ему это совсем не шло. Муж был человеком худосочным, и каждый потерянный им килограмм был очень невыгодно заметен на его фигуре. Черные волосы отрасли и были спутаны. Ему явно необходимо было постричься. Я давно не смотрела на него пристально. Последние месяцы я его вовсе не замечала. При своем высоком росте в метр девяносто он сутулился, имея комплекс с юности. Я рассматривала своего мужа, не боясь быть обнаруженной. Если я на него не смотрела в упор несколько месяцев, то он уже больше пяти лет не замечал никаких изменений во мне. Я меняла прически, цвет волос, наряды. Ему словно не было до этого дела. И когда я спрашивала, нравится ли ему моя новая прическа, он отвечал неизменно «да» даже не смотря на эту самую прическу. Я сначала обижалась, говорила ему, что мне хочется видеть его интерес ко мне и слышать от него комплименты. Но в ответ слышала лишь одно, что мне всегда все идет и он все замечает. Сейчас же я задумалась, а было ли когда-нибудь иначе? Проявлял ли он эмоции и интерес ко мне хотя бы в начале отношений? И поняла, что не особенно. Резонный вопрос: почему я, видя, какой он безэмоциональный, не рассталась с ним на начальном этапе отношений. На это ответить можно так: кто хоть раз был в нездоровых, высасывающих душу отношениях, когда каждый день были эмоциональные качели, тот оценит тихую гавань, которая была как глоток свежего воздуха. Но спустя время эта тихая гавань стала напоминать дешевую театральную постановку. Где моя задача была сосуществовать на одной жилплощади с человеком, который меня не замечал и не слышал вовсе. Я устала от того, что он всегда был словно равнодушен ко всему. Было ощущение, что его уже ничего не может удивить и тем более поразить. Как будто он проживал эту жизнь уже много сотен лет подряд. За все годы наших отношений было два события, вызвавшие эмоции у моего мужа. Это день нашей свадьбы и рождение малыша. Все. В остальное время он одинаково безэмоциональный. Раньше это злило и хотелось его встряхнуть, чтобы он проявил хоть какие-то эмоции. Но сейчас мне даже на руку его спокойный нрав.

– Я на следующей неделе уезжаю в командировку, меня не будет две недели. Справишься здесь без меня? – муж сидел напротив меня и с удовольствием поглощал ужин, не отрывая глаз от тарелки. Я всегда удивлялась его аппетиту, при своей худобе он очень много ел.

– Ну конечно, как и всегда. – я не понимала, почему он спрашивает меня об этом. За годы совместной жизни я привыкла в одиночку справляться со всем. Он всегда был в командировках. Он работал в головном офисе крупной фирмы, и ему приходилось ездить по филиалам с проверками, а я в это время оставалась одна с маленьким ребенком. В месяц стабильно две недели он был в командировке. Даже когда он был в городе, возвращался всегда поздно. И все бытовые трудности лежали на мне. Будь то поломанная стиральная машина и поиски человека, который мог бы ее починить. Будь то платежи за коммуналку или сбор документов для приема ребенка в сад. Собственно, что касалось ребенка, по умолчанию лежало на моих плечах.