Чтение онлайн

Наводя объектив фотоаппарата на что-либо, Бернард всегда задумывался над настоящим. Прошлое интересно. Будущее вызывает смешанное со страхом неизвестности любопытство, но когда палец нажимает на кнопку спуска затвора, важным становится только настоящий момент. Сколько он длится? Секунду? Долю секунды? Кажущееся далёким будущее приближается с огромной скоростью — щёлк — всего мгновение — пересекает неуловимую границу настоящего и превращается в прошлое. При этом прошлое и будущее существуют всегда, а настоящее постоянно ускользает. Может, фотография это не всегда о прошлом. Вернее, не только о прошлом. Фотография — это много зафиксированных настоящих моментов.

— Не знаю, сколько у нас есть времени, — шёпотом сказал Юэн. — Может, лет пятьдесят, может, всего год. Неважно. Давай просто жить каждым мигом, который у нас есть. Не думая о том, что может ожидать нас плохого. Сейчас с нами всё в порядке. Разве этого не достаточно?

Бернард тоже опустился на колени. Листва зашуршала, от земли исходил холод.

— Ты прав. Во всём прав, — сказал Бернард и, прижав руки Юэна к своему лицу, коснулся губами его пальцев.

— Всё в порядке, Берни. Больше не ругай себя. Никогда. Ни за что, — сказал Юэн и заключил Бернарда в объятия.

Руки плавными успокаивающими движениями скользили по спине. Бернард скосил взгляд в сторону, к пересохшему пруду. Уже практически стемнело. Он прекрасно помнил, как они сидели на поваленном дереве тут в прошлый раз, а взгляд сам собой устремлялся на серые кости. И все эти сны, где Бернард ходил по лесу... Вот он наконец пришёл сюда. Неважно, что там было в кошмарах. Неважно, что там было в прошлом. В реальности всё иначе. Здесь и сейчас — в настоящий момент. Бернард чуть крепче прижался к Юэну, когда тот начал тихо напевать мотив какой-то отдалённо знакомой мелодии, от которой становилось спокойнее.

— Какая драматичная сцена, — усмехнулся Юэн, когда они чуть отдалились друг от друга. — Я надеюсь, нас сейчас снимают с нескольких ракурсов заранее подготовленные тобой камеры. Недели через две будем смотреть на эти снимки и плакать от смеха.

— Удивишься, но у меня с собой ни одного фотоаппарата...

— Хочешь сказать, я зря здесь ползаю на коленях?

— Мы ползаем на коленях, — поправил Бернард.

Юэн рассмеялся. В сгустившейся темноте уже сложно было различить черты лица. Холодало с каждой секундой.

— Поехали домой, — всего на мгновение опередив Бернарда с предложением, сказал Юэн. — А то я скоро всё себе отморожу.

Поднявшись и отряхнувшись от листвы, они оба абсолютно автоматически повернулись к пересохшему пруду.

— Знаешь, — сказал Юэн после долгой паузы, — я не против прогулок по лесу, но давай больше сюда не возвращаться.

Бернард молча кивнул.

***

Только вернувшись домой, он ощутил, насколько сильно устал за сегодняшний день. Даже не за день, а за череду беспокойных дней и ночей, слившихся в один долгий временной отрезок. Бернард отправился в душ больше из-за желания «смыть с себя остатки тревожного себя». Ещё он надеялся, что горячая вода расслабит мышцы, и это поможет ему быстро заснуть. Не получилось. Мышцы действительно расслабились, но в голове туда-сюда перекатывался спутанный клубок мыслей. В комнате было свежо и прохладно, постельное бельё чистое — никаких напоминаний о недельном марафоне жутких кошмаров, и всё же недостаточно, чтобы погрузиться в сон без сновидений. У бессонницы, видимо, была совершенно иная причина появления, отличная от кошмаров.

Юэн в свободной чёрной кофте с длинным рукавом и в спортивных штанах открыл дверь спустя несколько секунд, как Бернард в неё постучал.

— А я надеялся, что тебе удалось заснуть, — досадливо сказал он.

— Не спится, — пожал плечами Бернард.

Основной свет в комнате был потушен, горел только настенный светильник. Электрогитара лежала на одном из кресел. На кровати смятое покрывало. Придерживая дверь одной рукой, другой Юэн пригладил чуть растрёпанные волосы. На его кофте, на нагрудном кармашке с левой стороны, была надпись «99% загрузка практически завершена» и не до конца заполненная полоска, имитирующая эту самую загрузку.

— Чем занимаешься?

— Ничем. Я просто лежал и зависал в телефоне.

— Ясно. Я могу зайти? — спросил Бернард.

— Да, конечно. Это ведь твой дом и комната твоих родителей, поэтому ты можешь заходить в любое время.

Юэн шире открыл дверь и отступил в сторону. Бернард сделал шаг и застыл в проёме.

— Я хотел поговорить.

— Поговорить, да? — усмехнулся Юэн и вскинул руку в пригласительном жесте. — Проходи.

Бернард медленно обошёл кровать и сел на краешек, прислонившись затылком к изголовью и поправив края своей спальной футболки. Прикрыв дверь, Юэн тоже забрался на кровать. Повернувшись к Бернарду, он сел, скрестив ноги и демонстрируя свои фиолетовые носки с мультяшными усами.

Какое-то время они молчали. Телефон Юэна лежал на прикроватной тумбочке. Его обклеенного стикерами ноутбука не было видно. Бусины старого ловца снов, оберегающего комнату, уже потускнели. Амулет мерно раскачивался из стороны в сторону, наблюдая за происходящим.

— Я редко заходил в эту комнату, — сознался Бернард, осматриваясь. — Только когда вдруг вспоминал, что неплохо бы протереть здесь пыль и закинуть в стирку покрывало и постельное бельё, на котором много лет уже никто не спал. Просто, чтобы пыль не собиралась.

— Тяжело? — спросил Юэн, на мгновение коснувшись своего правого предплечья. — Я имею в виду, заходить сюда не по необходимости.

— Очень, — кивнул Бернард, мельком посмотрев на Юэна. — Комната напоминает мне о том, что никогда уже не будет так, как прежде.

— Скучаешь по родителям?

— Да, — тихо произнёс Бернард. Пальцы руки, которую он положил на живот, начали сами собой мять ткань футболки. — Не ожидал, что они так рано уйдут. У меня осталось катастрофически мало воспоминаний о времени, когда все были живы и относительно здоровы, когда мы были полноценной семьёй, — Бернард замолк, ощущая, какой болью внутри отзываются слова о родителях, но он хотел высказаться, потому что очень долгое время молчал. Разговаривать о прошлом и своих чувствах было равносильно ковырянию в незаживающей ране с целью вытащить оттуда давнюю занозу. — Конечно, я хотел бы, чтобы они ушли позже. Гораздо позже, когда я сам буду в солидном возрасте. Хотел бы я, чтобы они пожили подольше. Они вдвоём. Мне казалось, что они очень любили друг друга. Немного странноватая, похожая на русалку мама, видящая призраков и ходящая по лесу с венком из цветов на голове в поисках трав и перьев с веточками для оберегов. Суровый с виду, но заботливый и добрый отец, немного фанатичный со своими фотографиями и всегда готовый прийти на помощь. У них с мамой была разница в возрасте больше десяти лет, но я не помню, чтобы это им как-то мешало. Они были разными, но будто на одной волне. Они оба были самодостаточными и многогранными, и удивительно хорошо дополняли друга друга. Возможно, они и ссорились, однако при мне такого себе не позволяли. Может быть, кто-нибудь скажет, что это всего лишь детское восприятие. «В детстве мало чего понимаешь и всё кажется лучше, чем есть на самом деле». Я скажу — плевать. У меня других воспоминаний просто нет. То время кажется мне идеальным. Их отношения кажутся мне идеальными. Багаж хороших детских воспоминаний маленький, но он для меня очень ценен.

Юэн молчал, а Бернард был благодарен ему за это молчание. Потому что это не игра в «фраза за фразу». Он не требовал от Юэна слов поддержки. Вполне было достаточно того, что он сидит и слушает. Краем глаза Бернард заметил, как Юэн поглаживает кольцо на пальце.

— Интересно. Они вместе после смерти? — задумчиво спросил Бернард, обращаясь больше сам к себе. — Или это всё чушь, про вечную любовь и всё такое? Может, мы просто остаёмся бесконечно одинокими после смерти. Может быть, все эти связи, хорошие, плохие, — всё стирается. Те, кто был близок, в следующей жизни, если следующая жизнь вообще наступает, становятся врагами, или они живут в полном равнодушии. Или всё-таки снова встречаются и их тянет друг к другу? — Бернард наконец повернул голову и посмотрел на Юэна. — Ты думал об этом когда-нибудь? Что жизнь не сводит случайных людей. Может быть, мы все встречаемся потому, что были связаны в прошлом.

— О подобных вещах так глобально я особо не задумывался, — признался Юэн, виновато улыбнувшись. — Но твои родители... Ты говорил, что видел их в «Вайтбридже».

— Я видел их, да, но это ничего не значит. Мы ещё слишком мало знаем о том, как функционирует мир призраков. Мама тогда сказала, что она всего лишь часть души. Отец, наверное, тоже. Его я видел мельком. Если частички их душ вернулись туда, значит, они связаны с тем местом какими-то эмоциями. Плохими или хорошими, хотел бы я узнать.