Непроявленные пленки
Шрифт:
— Значит, у нас будет очень много занятий, — говорил Юэн между поцелуями в шею. — И кстати, не такой уж ты и солёный. Твоя тренировка могла быть интенсивнее.
Бернард уже не мог сосредоточиться на гитаре. Все советы вылетели из головы. Руки Юэна скользили по его груди, поглаживали ключицы сквозь ещё немного влажную ткань футболки. Он аккуратно отложил гитару в сторону, и Юэн крепко обнял его со спины, прижавшись щекой к щеке.
— Берн. Мне так страшно становится, когда я просыпаюсь посреди ночи, а тебя рядом нет.
— Прости, — прошептал Бернард, поглаживая ему запястье. — Обычно мне достаточно тебя обнять, чтобы уснуть снова, но иногда... нужно просто отвлечься, как сейчас.
— Я понимаю, — угрюмо сказал Юэн. — Повторюсь, ты можешь меня будить, если не спится. В большинстве случаев я всё равно потом проснусь. И знаешь, я стараюсь во всём искать положительные моменты. Например, когда бы ты сидел с гитарой, а я бы тебя обнимал, такого потного?
— Ты уверен, что это положительные моменты? — засмеялся Бернард.
— Конечно, уверен.
— Я всё ещё чувствую острое желание пойти помыться.
— После урока игры на гитаре, — строго произнёс Юэн. — И если ты будешь хорошо стараться, то я, возможно, отпущу тебя пораньше.
***
Бернард крутился около своей небольшой галереи, которую когда-то организовал ещё Юэн, когда в студии появилась Мария Грант.
— Здравствуй, Бернард, — дружелюбно поздоровалась она.
Становилось некоей традицией то, что Мария после Виктора заглядывала в фотостудию. Она подошла к галерее и с интересом стала рассматривать фотографии, которые заменял Бернард.
— Это место выглядит знакомым, — сказала она, указав на один из снимков, сделанный на плёночный фотоаппарат.
«Бинго», — подумал Бернард. Не зря он всё-таки решил сделать вид, будто занят своей маленькой галерей, когда услышал, что этажом ниже беседуют Виктор с Марией.
— Да, это некогда действующий приют «Грей Пайн». Недалеко от Сент-Брина.
— Слышала о нём. И видела несколько раз фото в газете.
Бернард взял ещё пару фотографий с изображением территории приюта, на одной были ворота, на другой облепленный мхом фонтан. Про фото в газете он тоже знал. Специально в библиотеке искал старые выпуски. В статьях использовались фотографии отца.
— Много ли слышали о нём интересного? — как бы невзначай спросил Бернард.
— То же, что и все, — не очень много. Когда я приехала в город, приют уже был закрыт.
Бернарда только сейчас осенило, что Сент-Брин — неродной город Марии. Теперь это казалось очевидным фактом, потому что банально имя «Мария» здесь не распространено. Чаще встречалось имя «Мэри». Но это такие тонкости, о которых он раньше и не задумывался. Он с самого детства слышал о некоей мисс Грант, а по факту оказалось, что знал о ней лишь то, что она просто
существует
.
Мария посмотрела обновлённые фотографии, оставила обед в контейнере и уже было собралась уходить, как Бернард обратился к ней.
— Извините, мисс Грант...
— Можно просто Мария.
— Хорошо, — Бернард замялся. — Могу я поговорить с Вами... вернее даже, попросить совета? Мне особо не с кем обсудить некоторые моменты... личного характера.
Накануне они с Юэном разговаривали о том, как можно попытаться узнать хоть что-нибудь от Марии насчёт Златы.
«Недавний случай с Джи навёл меня на одну идею, — говорил Юэн. — Возьми блокнот и записывай. Когда Мария зайдёт к тебе в фотостудию в гости, ты должен как-то в ходе разговора упомянуть приют. Может быть, как бы невзначай показать фотографии. А потом ты скажешь, что хотел бы обсудить кое-что личное, но не знаешь, у кого спросить совета, потому что мало кому доверяешь».
«Про доверие очень на меня похоже, согласен,— кивнул Бернард. — Но... думаешь, она на это клюнет?»
«Почему нет? Люди обычно не против выслушать что-то личное. В случае с Марией даю гарантию в девяносто девять процентов, что она согласится. Как бы странно это ни звучало, мы сыграем на её доброте, однако от этого никто не пострадает».
— Конечно, Бернард, — согласилась Мария, с обеспокоенным видом усаживаясь на стул. — Что ты хотел спросить?
Бернард вздохнул. Мисс Грант действительно вела себя так, как и предполагал Юэн. Бернарду было немного неловко. И непривычно, но он продолжал, придерживаясь стратегии, разработанной Юэном.
— Скажите, Вы когда-нибудь имели дело с приютами? Может быть, работали там или кто-то из Ваших родственников? Или приходилось приезжать в приют по иным причинам? Был ли опыт общения с органами опеки по поводу... усыновления?
«Такие прямолинейные вопросы, ты серьёзно?» — удивился Бернард, когда записал всё это в блокнот.
«То есть со мной ты можешь быть прямолинейным, а с женщиной, которая годится тебе в матери, нет?» — приподняв бровь, спросил Юэн.
«Полагаю, что это сложнее».
«Ну так, придётся постараться».
Мария посмотрела на Бернарда с проницательностью Виктора. Он практически ощутил, как у него на лбу проступил пот, но коснуться рукой не решился.
— Нет, — отрицательно мотнула головой Мария. — Ничего из этого.
Это было уже чем-то. Версия с тем, что Злата могла быть приёмной дочерью Марии, отпала. Бернард изначально с трудом в это верил, ему казалось, что они кровные родственники, но в данном случае приходилось использовать метод исключений.
— Тогда извиняюсь, — грустно улыбнувшись, сказал Бернард.
«Какой смысл будет от этого разговора, если он закончится так?»
«Спокойнее, Берн. Здесь нужно мыслить как при игре в шахматы. Ты когда-нибудь в них играл?»
«Нет».
«И я тоже нет, но слушай дальше. Мария слишком добра и участлива, поэтому спросит...»
— А что такое, Бернард? Может быть, я всё-таки смогу чем-то помочь?
«Дальше самое интересное. Ты должен нахмуриться, будто весь в сомнениях. Но ненадолго, иначе она подумает, что пересекает твои личные границы. И ты расскажешь что-то вроде...»
— Мы хотим взять ребёнка из приюта. Не сейчас, но в будущем. И я совершенно не знаю, как это всё делать, какие документы необходимы, в какие конкретно инстанции обращаться. Да и в целом хотелось бы узнать, как можно обустроить дом, чтобы ребёнку было в нём комфортно. И я хотел бы переговорить с тем, кто прошёл через всё это, чтобы знать все тонкости и подводные камни.