Чтение онлайн

— Послушай. Я не знаю, зачем ты здесь, но мне совершенно ясно, что Хранители хотят, чтобы ты был в безопасности. Возможно, Ищейки за тобой охотятся, но ты находишься под защитой Воинов и Хранителей. Ты в безопасности, но расхаживать с этой книгой — верх безрассудства.

Он прижал к груди объемистый том.

— Эта книга — единственный источник, из которого я могу что-то узнать о Боско, который, как ты только что мне сообщила, вовсе мне не дядя. И, возможно, в ней находится все, что я могу узнать о тебе и твоем мире. А я хочу об этом знать. Теперь я — его часть.

— Нет, — возразила я. — Ты не можешь быть его частью. Ты просто человек. И я не хочу, чтобы ты пострадал.

Он ничего не ответил, и я пристально посмотрела на него. Он тоже наблюдал за мной, но страх, еще недавно отражавшийся в его глазах, исчез.

— И дело тут не только во мне, — продолжил он. — Похоже, ты тоже недостаточно знаешь о властителях твоего мира. О ведьмах и колдунах, или как их там. О тех, кто устанавливает его законы.

Теперь мне захотелось отвернуться и посмотреть в окно.

— Вот почему я хотел показать тебе эту книгу, — сказал Шей. — Интересно, зачем они использовали слова Гоббса в качестве ее названия.

Я посмотрела на него, из горла вырвался сухой смешок.

— Это не они использовали слова Гоббса, а он незаконно позаимствовал это изречение у колдунов.

— Что? — воскликнул Шей. По интонации было ясно, что он мне не поверил. Я пожала плечами: — Если судить по тому, что мне рассказывали, история такова: в давние времена Хранители водили компанию с философами, вероятно, с целью развлечения. Таким же образом философы попадали в придворные к самым просвещенным монархам мира людей. Гоббс, как я слышала, был одним из фаворитов.

Шей наклонился ко мне, мои слова его явно заинтересовали.

— И что?

— Хранителям так нравился Гоббс, что они рассказали ему о своем мире. И предложили ему подняться.

— Что значит подняться?

— Сделать его одним из них. То же самое, что сделать Воина из человека.

Шей вновь постучал по книге большим пальцем.

— Это невероятно.

— Но откровения Хранителей ужаснули его. Он был слишком большой приверженец мысли о том, что люди — самостоятельные существа. Он отверг их предложение и стал выступать в своих работах против Хранителей.

— Ты хочешь сказать, что Гоббс написал «Левиафана», потому что впал в психическое расстройство от того, что узнал о существовании реальных ведьм и колдунов?

Нет, Шей, кажется, понял все не так, как я надеялась.

— Ну, нет, я бы не назвала это психическим расстройством. Скорее здесь подходит слово «озлобленность» или, по крайней мере, «глубокое отрицание». Он стал выступать против колдовства в своих работах потому, что не мог примириться с реальностью колдовской войны. И с тем, какой большой властью обличены Древние на нашей земле.

Шей поморщился.

— И что с ним сделали Хранители?

— Ничего. Для них Гоббс был похож на любимую собаку, которая вела себя плохо. Так они относятся ко всем людям, — ответила я. — Хотя, может быть, что-то и сделали. Ему удалось здорово всех достать. Они сделали его имя плохим словом для существ нашего мира. Его книги исключены из программы, как ты уже убедился. У Хранителей на него зуб, это точно.

— Значит «война всех против всех» — не социальная теория?

Я попыталась сочувственно улыбнуться. Его мир разлетелся на куски. Я знала, как ему тяжело. Мой мир, впрочем, тоже не имел для меня особого смысла.

— Гоббс позаимствовал эту фразу и поместил ее в свою обличительную книгу о естественном порядке в человеческом обществе, чтобы спровоцировать Хранителей. Насколько мне известно, книга, которая находится у тебя в руках, хранит историю мира. Нашего мира, но не того, в котором живут люди. «Война всех против всех» содержит легенду о Древних и историю колдовской войны.

— Если это просто история, почему тебе не позволено ее читать? — он говорил, и дыхание его превращалось в пар: вечерний воздух похолодел. Я завела двигатель и принялась возиться с кнопками управления климатом.

— Я никогда не спрашивала.

— Тебе неинтересно?

Я не отрывала взгляд от приборной доски, рассеянно глядя на приглушенный свет приборов. Когда я, наконец, посмотрела на Шея, он играл с книгой, делая вид, что она исполняет комический танец у него на коленях.

— Слушай, а давай вместе ее почитаем.

— Это запрещено.

Но Шей не собирался отступать.

— Так она от этого только интереснее становится, — заметил он, чтобы раззадорить меня. — Кроме того, я попал в самое средоточие твоего мира, сам не зная, зачем. И ты не знаешь. Может быть, объяснение содержится в этой книге.

Я приложила руку к его груди, прижав его к пассажирской двери.

— Послушай меня, Шей. Законы в моем мире безапелляционны, а наказания суровы. Мне казалось, что я достаточно доходчиво рассказала тебе об этом. Если что-то запрещено, значит, делать этого нельзя. Если кому-то из Хранителей станет известно о том, что я читала эту книгу, они меня убьют.

— И если узнают, что ты спасла меня из лап медведя, тоже убьют?

— Совершенно верно. Все именно так серьезно.

— Эти Хранители просто образцовые граждане какие-то, — заявил Шей и сунул мне книгу под самый нос. Я отпрянула.

— Не делай этого! — потребовала я, сжав кулаки и уперевшись ими в колени изо всех сил. Мне было неприятно осознавать, что я вовсе не уверена в том, что мне не нужно читать книгу. Я хотела знать больше о своих властителях, но цена этого знания пугала меня.

Шей накрыл мой сжатый кулак рукой и с силой разжал мои пальцы. Я поежилась, когда он ненароком провел запястьем по моей обнаженной ноге.

— Калла, в книге есть карта пещеры. В ней содержится информация, которая может нам помочь.

Я следила за тем, как его пальцы гладят мою ладонь.

— Никто не должен знать о том, что мы ее читаем.

Рука его замерла на месте.

— Кто-нибудь из школы ходит в публичную библиотеку?

— Нет, — ответила я. — Все пользуются школьной библиотекой.

— Мне понравилась городская библиотека. Она куда лучше школьной. В ней, по крайней мере, не встретишь такое количество глупых девок, надувающих пузыри из жевательной резинки. Они явно приходят туда трепаться, а не читать.