Чтение онлайн

Она вздыхает и снова кивает, отстраняется от меня и фыркает, глядя на розовый оттенок моего кофе:

— Ты вообще что-нибудь чувствуешь, кроме сахара?

— Неа, — отвечаю я, нарочито чётко выговаривая «н» и снова беря чашку в руки.

На мгновение мне становится немного неловко находиться здесь, в их пространстве, — Райли начинает собирать еду для себя и своего Связанного. Но когда Сейдж усаживает нас обеих за стол и начинает тихо рассказывать мне о Пустоши, я расслабляюсь.

Сойер и Грей уговаривают Атласа сыграть с ними в видеоигру, и я позволяю себе просто побыть здесь, с лучшей подругой, — хоть на мгновение ощутить что-то нормальное.

Райли сидит в конце стола и молча ест завтрак, делая вид, будто не прислушивается к каждому нашему слову. Время от времени Сейдж бросает на него взгляд — словно проверяет, всё ли в порядке. После того, как я в четвёртый раз замечаю это, я приподнимаю брови и чуть шевелю ими, пытаясь немного разрядить обстановку.

Она отвечает мне робкой улыбкой:

— Мы поняли, что исцеление идёт лучше у нас обоих, когда мы рядом друг с другом. Думаю, то, что эта стерва с ним сделала, дестабилизировало наши Узы. Хотя мы очень старались всё наладить, всё равно остались… заметные повреждения.

Райли ссутуливается, подтверждая, что всё это время прислушивался к нашему разговору, — хотя мы и не говорили ни о чём личном.

Я медленно киваю и пожимаю плечами, гримасничая так же, как она:

— В этом есть смысл, наверное. То, что она сделала, было не просто тактическим ходом Сопротивления. Это было нападением на ваш Союз, и вполне логично, что остались какие-то долгосрочные последствия.

Сейдж медленно кивает, а Райли вздыхает, кладя нож и вилку на стол:

— Это моя вина, что я оказался недостаточно сильным, чтобы противостоять ей. Моя вина, что это произошло.

Это звучит очень похоже на самоненависть, и я вижу, что Сейдж больно слышать, как он так говорит. Но я и сама — ходячая груда травм и противоречий, так что мне не на чем настаивать, чтобы спорить с ним об этом.

Но я всё равно пытаюсь.

Он всё ещё член Группы Связанных моей семьи. Теперь, когда рядом больше нет той злой женщины, чьё имя я не стану упоминать, он кажется вполне приличным парнем. Таким, который с самого начала был бы преданным и идеальным Связанным для Сейдж, если бы с ним этого не случилось.

— Ты ведь знаешь, что Грифон всё ещё может проникнуть в мою голову, верно? Он может проникнуть в голову любого и натворить всяких гадостей, если захочет. Причина, по которой он этого не делает, в том, что он хороший и порядочный человек. Он понимает ответственность, связанную с таким Даром. Он всегда обдумывает моральные последствия его использования. Этой стерве было всё равно. Она была чёртовым монстром, и у тебя не было шансов против неё. Тут нечего стыдиться. Ты ничего не сделал — это она всё сделала.

Похоже, мои слова до него не доходят. Уверена, все уже пробовали с ним этот подход раньше, так что вместо этого я делаю глубокий вдох и открываю душу чуть больше, чем мне комфортно. Если это поможет Сейдж, я готова.

— У меня тоже нет контроля, когда мои Узы бога берёт верх. Много чего произошло, и потребовалось очень много времени, чтобы дойти до точки, где я могу различать, какие действия — мои, а какие — их. Это до сих пор тяжкий груз для меня, который даже мои Привязанные не могут с меня снять, но я знаю, где лежат мои моральные принципы. Я знаю, на что я готова пойти, чтобы защитить свою семью и своё сообщество. Именно так я и сплю по ночам. Тебе нужно спросить себя, на что ты готов пойти ради своей Связанной и чего ты никогда не сделаешь с ней. Как только у тебя будут ответы и ты будешь им следовать, обещаю: с каждым днём станет чуть легче.

Райли бросает взгляд на Сейдж, но медленно кивает мне, снова беря вилку и немного перемешивая яйца на тарелке. Феликс, который ненадолго отлучился принять душ и вернулся как раз в середине моего печального рассказа, тоже садится за стол. Он смотрит, как Райли заканчивает завтрак, а потом тоже идёт в душ.

Как только мы слышим, как закрывается дверь и включается вода, Феликс тихо бормочет мне:

— Знаешь, мы ведь отправляли его к психотерапевту, да? К тому же, к кому Норт хочет заставить пойти тебя. Думаю, ты за две минуты, обнажив свою травму, сделала для этого парня больше, чем терапевт за несколько недель разговоров с ним. Может, это и станет твоей основной специальностью, когда вернёшься в Дрейвен.

Сейдж подносит чашку к губам, пряча за ней усмешку:

— Знаешь, если мир не кончится или что-то в этом роде.

***

В обеденное время я уговариваю Сейдж пойти с нами в столовую, чтобы перекусить. Феликс тоже соглашается составить нам компанию, и она неохотно берёт куртку. Сейдж язвит в адрес брата, когда Сойер, не отрываясь от экрана телевизора — где он по-прежнему с удовольствием всех «разносит», — начинает громко диктовать ей заказ на еду.

Атлас выбывает из игрового состязания, чтобы пойти с нами, и я с облегчением проверяю телефон: там меня ждёт сообщение от Гейба. Я пишу ему в ответ, чтобы он встретился с нами в столовой, и мы вчетвером отправляемся туда — путь недалёкий.

Феликс и Атлас уже достаточно подружились: они с удовольствием идут в нескольких шагах позади нас и болтают друг с другом. Так что у меня появляется больше приватности с моей лучшей подругой — больше, чем было сегодня до сих пор.

Я сразу перехожу к главному вопросу, который буквально сверлит мне голову:

— Так, а что с Виком… Как на самом деле обстоят дела?

Она стонет и проводит рукой по лбу:

— Со мной? Отлично! Он такой же добрый, поддерживающий и потрясающий, как и остальные мои Привязанные. С остальными? У него огромный комплекс неполноценности, и я никак не могу с этим разобраться. У меня такое чувство, будто все вот-вот сорвутся в грандиозный спор, а мои нервы этого не выдержат.

Я тихонько хихикаю, и хотя Сейдж слегка тыкает меня локтем в рёбра в отместку, она всё равно вздыхает:

— Я знаю, ты понимаешь, и знаю, что твоя Группа Привязанных прошла через куда худшие испытания, чем несколько уязвлённых самолюбий. Но, боже мой, мне никогда раньше не приходилось составлять расписание, кто будет рядом со мной. Киеран и Феликс всегда находили для меня столько времени вокруг своих рабочих графиков, сколько могли, так что это никогда особо не пересекалось. С Райли пришлось немного подстроиться, но опять же, никто из них не возражал выделить ему место — особенно потому, что он очень нуждался во мне, чтобы ускорить процесс исцеления. А вот Вик… Он всё ставит под вопрос. Почему Киеран так много работает? Почему Киеран позволил мне отправиться в Пустоши, когда это было так опасно? Почему Феликс не поехал со мной — вдруг бы я в нём нуждалась? Почему мы все беспрекословно слушаемся всего, что говорит Норт? Почему Феликс работает столько часов, даже когда я нуждаюсь в нём рядом? Почему никто не занялся Райли чуть раньше?

Её голос срывается на последнем вопросе, и я всерьёз подумываю развернуться, вернуться и хорошенько встряхнуть Вика. Как будто кому-то из этой Группы Привязанных нужно ещё больше вины, чем у них уже есть! Вместо того чтобы притворяться, будто у меня есть ответ на всё и будто мои собственные Узы были сплошным умиротворением — да уж, смешно, — я делаю всё, что могу, чтобы немного её поддержать:

— С ним всё уладится. Это что-то вроде иерархии. Он пытается понять, где именно находится в ней. Возможно, он никогда не думал, что будет делить пространство с такими заметными людьми, скажем так.