Чтение онлайн

– Рыцарь де Пери да все прочие мужчины обращаются ко мне только "мисс", - (это замечание хромало на все ноги - стоило только вспомнить, как обращался Иннокентий), - а вот ты предпочитаешь слово из местного языка "госпожа". Почему?

– Потому, что я не англо-саксонского происхождения и не галльского, в резком ответе Инфантьева однако не было и тени высокомерия.
– Я всю жизнь предпочитал говорить на русском языке, как и все мои предки. Лишь бабушка со стороны отца была итальянкой. Иногда ее темперамент просыпается и во мне.

– Это более чем заметно, - я позволила себе слабую улыбочку.
– А теперь признайся: за что лично ты ненавидишь Сержа? Я знаю, кто не в восторге от его проницательности; догадываюсь, кого бесит его полная независимость; понимаю тех, кому стоит поперек горла его опасная осведомленность о тайнах прошлого и настоящего. Наконец, существует и такая причина для неудержимой злобы, как черная зависть неудачников. Но для тебя все это не подходит. В чем же дело? А ведь Станислав Ладвин представил вас добрыми хорошими знакомыми!

– Ладвин-младший, как вы, наверное, уже догадались, просто делал то, что ему было приказано, - (впервые в голосе Кирилла я уловила заметную горечь).
– На мне этого греха нет, ибо я давно не имею свободы воли. Но сильно интересующий вас Серж де Пери такую свободу воспринимает как синоним полной вседозволенности! Пока она воплощалась в чисто животных поступках и бесконечных интригах, меня это не касалось... или почти не касалось. Почему - я объяснил. Но однажды он позволил себе нечто отвратительное в божественном мире чувств: сознательно и хладнокровно влюбил в себя одну замечательную девушку только затем, чтобы через нее влиять на другую.

– Речь идет о Младшей и Старшей Королевнах?
– тихо уточнила я и, не дожидаясь ответа, предположила, как бы размышляя вслух: - Такое в жизни всегда будет происходить - ничего уж тут не поделаешь! И потом Малинка не показалась мне хронической плаксой или безобидной овечкой. Переживет и забудет. И, кажется, уже забыла.

– Совершенно справедливо. Однако вследствие этого поступка у меня сложилось о так называемом "почетном рыцаре Мальтийского Ордена" крайне отрицательное мнение. И пересмотру оно не подлежит.

– А ты знаешь, Кир, - (наконец-то, настал момент для включения в работу некоторых фрагментов полученной от отца и брата информации), - что после трагедии третьего "цветка" тебя спас именно Серж? Никто другой не смог бы так быстро управиться с автопилотом! И поддерживать жизнь в твоем теле...

– Во-первых, теорию спасательных действий знали и Младшая Королевна, и Мстислав. А во-вторых, я никого о помощи не молил.

– Ну и ответ!
– с некоторым разочарованием поморщилась я.
– "Маманя, я рожать меня не просил, и претензий к своему поведению не принимаю..." Несолидно, Кир!

– Могу ответить по-другому, но без каких-либо комментариев. Решение, жить мне или умереть, принималось отнюдь не на малой станции номер три.

(Конечно, не на малой, а на Главной, подумала я. Мне, досконально изучившей на Базе еще в первые дни подробности событий тех лет, известно, в чьей комнате ты обедал перед роковым вылетом к третьему "цветку". И кто мог добавить - и добавил!
– в твою пищу транквилизатор. Как ни удивительно, а Серж и здесь оказался прав...)

Обратив внимание на мою задумчивость, Кирилл все же решил кое-что объяснить. Скорее всего это и были те самые "особые" фразы, предназначавшиеся только для меня.

– В самом начале нашего путешествия, - сообщил он, поглядывая в сторону Стаса и рыцаря, слишком уж увлеченных заплывами наперегонки, - мне по личной связи передали некое распоряжение, выполнять которое я не стал бы, даже имея полномочия. Суть, однако, в том, что подобные полномочия мне предварительно забыли официально передать - скорее всего, и понятия не имели об этой обязательной операции... Такой случай был предусмотрен в моей подготовке. В ответ я реализовал особую программу действий, которая требует реагировать на некорректно поставленную задачу некорректным же образом. Вы, надеюсь, понимаете в общих чертах, о чем я говорю?

– Понимаю, - (я постаралась моргнуть как можно более уверенно).
– Я знаю, кто имеет право носить звание "Стража", и что он должен делать. Я видела твой особый нагрудный крест и не уловила лишь, сколько "ликов" на его концах светятся, а сколько еще темны.

– Горят только два - "Святой Антоний" и "Святой Мозес", - ответил Кирилл.
– И одна из заповедей второй ступени посвящения гласит: "Око за око, и зуб за зуб!" Нет, она вас напрямую не касается... Но знайте - хотя это и против правил - что теперь вы находитесь под моей личной защитой, и Сержу не удастся ни поиграть с вами для вящего удовольствия, ни как-либо использовать.

– Господи, нигде и никогда обо мне так не заботились, как здесь! удовлетворенно рассмеялась я и тут внезапно сообразила, какой вывод следует из сказанного Кириллом: - Постой-ка, минуточку-секундочку! Если ты принял решение опекать меня, то это означает, что тебе велели... велели меня убить?!

– Вам предписывался всего-навсего "несчастный случай", - отвернувшись, очень тихо сказал Инфантьев.
– Я не стал гадать, что в точности означает эта подлая формулировка. Если хотите, то можете уточнить у Стаса.

– И ты... и ты отказался приводить приговор в исполнение еще и потому, что я тебе симпатична?!
– (я едва не взвизгнула от восторга).
– О-о-о, как это замечательно! Как приятно! Что же ты мне раньше не сказал?

Инфантьев, даже если и собирался, не успел ничего больше пояснить, потому что как раз в эту минуту пара пловцов приблизилась к нашему берегу так близко, что могла все слышать. У разогревшихся мужчин были разные картинки на физиономиях: если вид Станислава выражал полное удовлетворение и заплывами, и разговорами, то у Сержа состояние озабоченности сменялось характерными морщинами, указывающими на некие мыслительные процессы. Однако он довольно легко вернулся к своей роли хозяина и шутливо заметил, что ежели у Инфантьева сегодня по графику приступ водобоязни, то к его услугам отличные плавучие плоты, которые при небольшой затрате мускульной энергии помогут ему успешно пересечь озерко.

Кирилл иронии не воспринял, а самым обстоятельным образом исследовал предложенное транспортное средство. Должно быть, конструкция не внушала доверия, ибо он небрежно оттолкнул машинку ногой и медленно двинулся к воде. Я собралась было последовать за ним, но затем передумала, вспомнив не столько о роскошном подарке (подарке ли?), сколько о хитроумном приборчике для слухового шпионажа, который могли обнаружить при случайном встряхивании моих вещичек. Конечно, я оригинально подстраховалась, тщательно запеленав его в свои трусики и перевязав бюстгальтером, однако кто знает - вдруг, например, Стас заражен сексуальным фетишизмом? Или Сереже захочется оставить на память о незабываемых ночных встречах интересную подробность из интимного женского туалета...