Чтение онлайн

— Ангел мой, кто тебя обидел? — моментально нахмурился француз. — Ну же скажи мне. Поведай свою печаль другу! И, как принято говорить у вас, русских, я ему начищу хле…хлепуло?

— Хлебало, — не выдержав, тихо прыснула я. Изысканный житель Парижа, пытающийся ругаться на великом и могучем — да вы такое ни в одном цирке не увидите! — Гаспар, где ты такое услышал? Это так грубо, и совсем тебе ни к лицу.

— Oui, mademoiselle, — покорно склонил голову мой новый друг, признавая свою ошибку. — Услышал от молодых людей в баре. И мне показалось уместным. Так кто обидел мою прекрасную Асель?

Бли-и-ин… Вот и что прикажете делать? Как пожаловаться своему внезапно приобретенному рыцарю… Нет, не на гадкого коварного дракона. А на некрасивый маникюр!

Никогда не думала, что какая-то мысль в моей нездоровой головушке покажется настолько постыдной.

Как будто я ему на завтрак упаковку живых лягушек принесла.

В общем, вместо ответа я неуверенно проворачивала успешный трюк с кедами. Тынь-тынь. Носочек-носочек. Пяточка-носочек… И, пока француз, продолжая держать в своих широких ладонях мои искусственные скрюченные лапки, пытливо заглядывал в глаза…

Я снова и снова проворачивала то же самое, что когда-то изобрела в кабинете своего шефа.

Тынь-тынь, ага!

— Oh mon dieu! — внезапно воскликнул Гаспар, опустив взгляд на его и мои руки. — Асель, не говори ни слова, я понял всю твою печаль! Идем, моя русская Шанель, мы должны все немедленно исправить!

И, переплетя наши пальцы, ловко утянул меня из отеля.

Ой, нет. Меня что, опять в салон красоты сопроводить решили?!

— Гаспар, а может не надо?..

— Не хочу ничего слушать, — упрямо заявил француз, стильным упрямым буксиром утаскивая меня на улицу. — Этот кошмар тебе совсем не идет! Мon cher ami, как ты вообще могла работникам такое позволить? Ты же отдаешь за это собственные деньги! Неужели у вас, русских, настолько принято сорить своим заработком? Нельзя закрывать глаза на такое! Мой бог, да случись у меня в салоне такое, моих мастеров отругали бы сразу! Досталось бы и мне. Мой ангел, запомни — нельзя молчать. Нельзя, нельзя! Если тебе что-то не нравится, говори открыто, не стесняйся. Не бойся показаться глупой, ты же отстаиваешь свои права! Как еще заявить о своих желаниях, если не словами? Без них никто не поймет, что у тебя на уме. Увы, но людям не суждено читать мысли. Борись, Асель, за себя — борись! Собственный комфорт и счастье — единственно верное, что стоит твоих трудов, твоих стараний!

А, ну да, ну да… Франция — страна революций. Они там всегда недовольны действующей властью, и постоянно устраивают митинги вкупе с акциями протеста. Ну, такое, как по мне.

Хотя, если подумать, ну вот же могут люди добиваться лучшей жизни, можно с них брать пример!

А, коли с боку посмотреть, так Гаспар с Миланой, по сути, одно и тоже до меня донести пытаются. Правда, разными кривыми тропками…

И если уж совсем честно придраться, то революционные речи моего картавенького рыцаря ну очень, очень вдохновляют! И как у него это получается, а?

Точно говорят — опыт, это штука такая. Непропиваемая! Вот привыкли люди сызмальства бунтовать, так всего, чего хотят, добиваются. Надо, надо поучиться!

Давай как, Асенька, бери себя в руки, хватай Гаспарчика в оборот, да раскручивай на истину жизненную. А то чего ты как салатовый сопливый лизун на солнцепеке?

— Девушка, милая! — тем временем, дотараканив меня до няшного мини-салончика напротив отеля, растекся в очаровательной улыбке мой визави. Девочка-маникюрщица от такого зрелища чуть не совершила смертный грех — печеньку в кофе не уронила! — Вы должны, нет, просто обязаны нас спасти!

— Гаспар, — не выдержав квадратных глаз бедной работницы в милой розовой футболке-поло, хихикнула я. А то у нее глазки формой с мои ногти уже стали. — Она не я, тебя не понимает!

— Так объясни ей, душа моя, — соловьем запела эта мечта всех девиц в округе. Там, кажется, даже бабулька с пережженными локонами из раковины на него заглядывалась. Будет жирафик такой, в стиле восьмидесятых годов выкрашенный. — Вспомни свою профессию, помни о ней и гордись! А заодно дай мне возможность насладиться двумя лучшими языками мира, произнесенными твоим нежным голоском!

Вот… умеет человек попросить! Как попросит, так и не знаешь — то ли застесняться, то ли согласиться, то ли густо покраснеть!

Правда, краснеть я стала чуть позже. От натурального такого стыда!

Я, конечно, работник хоть куда, хоть и по знаниям, не по внешнему виду. Но в тот момент, я не то, что понять, я даже технически, не вдаваясь в суть, перевести не смогла! А Гаспар, тем временем, войдя во вкус, все щебетал, щебетал, щебетал…

Я пыжилась, как могла. Честно лепетала что-то, глядя на эту активно и воодушевленно воркующую парочку глазами туго какающего котенка… Потом просто сдалась. Пришлось признать, что переводчик языка красоты и маникюра из меня так себе. И дальше мой друг и мой будущий мастер уже договаривались, как могли. По средствам улыбок, жестов, имеющихся в наличии примеров дизайна, и моих пяти копеек, вставляемых время от времени.

А потом, достигнув определенного консенсуса, меня, наконец, взяли в оборот. Мастер принялась за дело, а Гаспар веселым новогодним зайчиком ускакал куда-то вглубь салона. То ли приключений на свою крепкую парижскую задницу поискать, то ли присмотреться к суровым русским брадобреям… Ну, или решил проверить, не бреют ли там где-нибудь за ширмой бурого медведя.

К счастью, на этот раз боги пилочки и лака решили не обделять меня своим присутствием. Девочка мне, конечно, баиньки не предложила. Но с улыбкой и энтузиазмом, достойным шила в попе неуемного Гаспарчика, охотно поведала, что она с моими царапками делает, зачем, как, и что получится в итоге. И знаете, не обманула ведь! Я прямо видела, как мои ручки меняются на глазах, приобретая куда более изящный и, между тем, естественный вид.

А еще… А еще меня посетило до боли странное чувство. Двойственное, иррациональное. Как будто ми вокруг меня разделился на два лагеря. Один — бесконечно далекий, молчаливо-враждебный, но зовущий к себе. Тревожный. Дающий ощущение постоянного ожидания удара в спину…

И второй. Открытый, душевный. Наполненный смехом и весельем, искренними эмоциями. Живущий здесь и сейчас. Беззлобный и всегда готовый помочь…

Я как будто стояла на пороге темной комнаты, в которой за мной прятались мои собственные демоны. Они не уговаривали, они просто знали — я к ним вернусь. А впереди, тем временем, впереди меня играло всеми красками золота радостное восходящее солнце.

А я на распутье. Знаю, что шагнуть-то надо вперед, к свету! Но… чего-то не хватает. И я даже точно знаю, чего. Даже не чего, а кого!

Проводника. Чтобы взял меня за руку… Ладно, кого я обманываю? Чтобы безапелляционно уцепил за шкирку и молча пнул на путь истинный, долго не рассусоливая! Короче, такого знакомого, такого родного, белобрысого и вкусно пахнущего мятой проводника…

Гад ты, Ромашка. Обиделся невесть на что, а мне, между прочим, тебя сейчас очень не хватает!

Я даже украдкой покрутила красную нить с бусиной на запястье. Вот бы, как в сказке: покрутила трижды, а он тут как тут!

Увы. Газпром если и осуществляет чьи-то мечты, то я у него явно в черном списке. Главное, чтобы не как Дедушка Мороз плохим детишкам — угля в мешочке не приволок.

— Готово! — тем временем, пока я вся ушла в астрал, радостно воскликнула Леночка. Ну, девочка та, мастер которая. — Вам нравится?

Нравится?

— Ух ты… — только и смогла я выдавить из себя, глядя на собственные аккуратные ноготки. Я настолько внутрь мозга пьяной улиткой завернулась, что не заметила, как пролетело время. — У меня слов нет.