Чтение онлайн

В молитве государь отходил от канонов, слова её каждый день складывались сами собой. Закончив молитву, Фёдор взял свечу со стола, зажёг её от лампады и вставил в подсвечник. Свет свечи разбудил постельничего:

— Раненько ты сегодня, государь, раненько.

— Тётка Татьяна и сестра Софья о чём-то поговорить со мною хотели, сказали, што придут ко мене с утрева.

— Облачатьси будешь, государь?

— Да, неси одёжу.

Языков поспешил к сундукам, в коих лежало царское одеяние.

Пока Языков доставал одежды, Фёдор подошёл к окну. Снег падал так медленно, словно каждая снежинка дремала на лету. Под окнами в темноте, в бликах неясного света факела он увидел карету. Только один человек мог поставить свою карету под царское окно, почти рядом с красным крыльцом — это дядюшка Иван Михайлович Милославский. Значит, он тоже будет присутствовать при разговоре, и разговор будет серьёзным, решили навалиться всем скопом. Ох, не к добру всё это.

Фёдор одевался медленно, он уже не спешил к родне и даже боялся предстоящего разговора.

Языков, увидев омрачившееся лицо государя, безуспешно пытался понять причину. Он прошёл в соседние покои и зажёг там свечи, затем, открыв потайной вход, впустил двух царевен и князя Милославского. Они присели к столу, ожидая выхода государя.

Фёдор появился, опираясь на посох, и, поздоровавшись с тёткой Татьяной, потом с князем Иваном и уже в последнюю очередь с сестрой Софьей, присел в красный угол.

— Ну, с чем пожаловали, родичи мои достопочтенные. — Он поздоровался так, словно и не видел их ещё вчера вечером.

Татьяна Михайловна, скосившись на постельничего, молвила:

— Разговор у нас семейный, сугубый.

Юный царь боялся остаться без поддержки:

— Ничего, тётушка, Иван Максимович многонько доброго о нас последнее время узнал. Лишнее не помешает.

Царевна Татьяна Михайловна с презрением посмотрела на Языкова. Князь Иван Михайлович достал из-под полы шубы толстую книгу, положил её на стол и заговорил медленно:

— Два века тому назад у государя Ивана Третьего был при дворе прорицатель Василий Немчин, коий пророчествовал, и вота смотри о чём. — Милославский раскрыл книгу и начал читать: — «Когда через полтора веку прерветси царствующий дом, коий проправит семь с половиной веков, начнутси смутные времена, и встанет брат на брата, и будет грабить сын отца, и крови будет немерено, аки испокон повелось, когда русские меж собою ратуют. И взойдёт новый царствующий дом. И трёх первых государей будут поминати аки хранителей устоев, издревле сложившихся. А четвёртый будет царь-кот, антихрист во плоти, коий будет пропадати за морем, и усё русское будет ему не любо, ни русский кафтан, ни русский обряд, ни русские жёнки».

Князь умолк и посмотрел на государя.

— Ну, и к чему ты мене энто прочитал? — спокойно спросил Фёдор.

Софья аж взбеленилась:

— А помнишь, аки пред венчанием отца нашего, благоверного государя Алексея Михайловича, с Наташкой Нарышкиной блаженного забили, коий кричал, што от энтой свадьбы родитси антихристо?

— Помню.

— Вот братец наш Петруша тот антихрист и есть. Всё о том говорит.

— Побойси Бога, сестра, отрока невинного, несмышлёного рази можно обвиняти?

— А где энто видано, штобы несмышлёныш в думу приходил и с умом молвил и старцы, убелённые сединой, его слов боялись?

— Видно, те слова от Господа или правда, кою детская душа наивная в себе удержати не смогла.

— Али сатана под локоть толкнул.

— Окстись, Софья, он брат тебе по отцу.

— То только Наташка знает.

— Попробовала бы ты те речи при отце молвити. — Государь помолчал. — При отце соглядатаев хватало. Аки бы отец её ни любил, а поругания чести бы не снёс. А Петенька — мене любимый брат. Все мы в руках Господа нашего, и коли он захочет испытание земле нашей, то тому так и быти.

В разговор вмешалась царевна Татьяна Михайловна:

— Так для того прорицатели Господом и сниспосланы, штобы заблаговременно избавитси от скверны антихристовой — сатанинской.

— Ты, тётушка, усё в одну кучу не сваливай, антихрист — он враг Христу, его противоположность, но энто не обязательно друг сатане.

— Да какая может быти меж ними разница? Всё едино.

Государь, посуровев, спросил:

— Што вы от мене-то хотите?

Царевна Софья опять выдвинулась вперёд:

— Штобы с Лобного места было объявлено, што царевич Пётр Алексеевич ни при коих раскладах не может быти правопреемником царства и наследником престола.

— А коли со мной што станетси, кому ж быти наследником? Уж не Ванечке ли дурачку?

Софья ещё больше придвинулась:

— Так у тебе сёстры ести.

— Баба на русском престоле, такого за девять веков ни разу не было, и с моей руки того не будет.

— А Ольга Мудрая?

— Правила от имени своего сына Святослава, до его взросления, аки и Софья Витовна, и Елена Глинская [153] , сами на престол не усаживаясь.

— Таки лучше, если на престол взойдёт антихрист?

— Брата своего единокровного антихристом не считаю, если вы его сами таковым не содеете в вашей злобе. Ибо я тоже Василия Немчина читал и помню, што там сказано, што царю-коту-антихристу будет противостояти сестра, коей гордыню сатана будет тешить. С того считаю, аки Господь порешит, так тому и быти, и боле тот разговор вести не хочу.

Царь поднялся и вышел в свои покои, оставив тётку, сестру и дядьку в растерянности. Такого отпора всем троим они не ожидали. Князь был очень озадачен проявившейся волей племянника. Зная о его набожности, он хотел сыграть на этом и неожиданно нарвался на невидимую стену, мало того, Фёдор впервые открыто показал своё недовольство роднёй.

В этот же день была созвана дума, проработавшая с государем без обеда до вечера. Ещё пять дней назад были получены письма от посла Даудова из Стамбула, в коих содержались послания Тимофея Чудовского о том, что султан вновь начал готовиться к походу на Киев, обговорив то с визирями и «большими» пашами. Оставшиеся без обеда бояре приговорили, что дворянство поголовно должно было дать рекрутов из служилых холопов и само нести военную службу. Был составлен именной указ от пятнадцатого января 1679 года о записи всех дворян в полки, уклонившимся пригрозили, что они вообще не получат чинов, что поместья будут оставаться за дворянами, только если они или их дети состоят на службе. Злостнейших уклонителей отошлют на службу в Сибирь. Такого не ожидал никто.

Не желая встретиться со всей семьёй, Фёдор на следующий день, по морозцу, отъехал на зимнюю охоту, соблюдая заведённый исстари обычай.

Стамбул жаждал мира. Потеряв в последнем Чигиринском походе неимоверно много людей — более трети войска — получив лишь развалины города, султан тоже решил искать мира с Русью. Но поскольку победителю было неловко заявлять побеждённому о таком своём желании, султан дал поручение валахскому гоподарю Иоанную Дуке быть посредником между двумя державами. Валахский господарь, получив столь важное поручение от своего высокого покровителя, вызвал к себе начальника охраны, ротмистра Билевича, поляка, хорошо знавшего и русскую и турецкую речь: