Чтение онлайн

Четырёхлетний Пётр и не думал жаловаться заглазно, а хотел, сознавая свою правоту, стать на защиту горячо любимой матушки. Но выступить хотя бы и с таким большим делом при седобородых и седовласых боярах, таких важных, строго на него смотрящих, не мог. Он понимал, что стоит ему заговорить, вместе со словами вырвутся из груди непрошеные слёзы. И, крепко сжав губы, он продолжал молчать.

— Ну, што же ты, Петруша? Али забыл, с чем шёл? Забоялся при всех. Ладно. Ступай теперя. Ко мене позднее приходи, там потолкуем.

Ласковое предположение, что он забоялся, словно укололо царевича. Способность говорить сразу вернулась к нему.

— Брат-государь, ты любишь меня?

Фёдор аж вздрогнул:

— С чего ты решил задать такой вопрос?

Царь усадил Петра рядом с собой на широкое сиденье трона, где раньше худощавая фигура Фёдора выглядела так беспомощно.

— Што ж молчишь? Обидел-то кто тебе и матушку? Говори. Видно, дело не шуточное, коли здеся нашёл мени. Я слушаю.

— Вот он, — указывая на Милославского, звенящим голосом начал снова царевич, — матушка сказывала, что нас переселить задумали. Тесно тута. Вовсе с глаз твоих.

Слёзы так и брызнули из глаз царевича. Чтобы громко не разрыдаться, он умолк. И всё смолкло кругом.

Фёдор, прижав к груди головку брата, ласково отирал ему слёзы, а сам раздумывал о чём-то. Потом взглянул прямо в глаза Милославскому, сидящему недалеко от трона, и спросил:

— Што значат те речи царевича? Ну будет, брат милый! Да не плачь же, негоже. На людях плакать невместно царевичу... Слышишь?

Ласки и уговоры брата успокоили Петрушу, он затих.

А Фёдор снова обратился к Милославскому:

— Слышь, Иван Михайлович, сказывай ты: сама государыня-матушка утеснения ради толковала тебе прибавите бы покоев в её терему али иное место дать для жилья. А тут што слышно стало? Растолкуй, боярин.

То багровея, то бледнея, едва выдавливая слова из пересохшего горла, Милославский поднялся и заговорил:

— Царь-государь, Господом распятым клянусь: знать ничего не знаю, ведать не ведаю. Может, я одно толковал, а государыня инако приняти изволила. Её государево дело. А мене ли от тебе, государь, твоего царского величества родню отличати. И в уме того не было. Хоть на пытку вели, всё то же скажу.

Неловко стало всем и от клятвы, и от этих слов боярина. Снова наступило тяжёлое молчание.

— Так ин пусть оно и будет; верю тебе, боярин. Слышал, родимый, слышал, Петрушенька. Знай и матушке скажи: никто не посмеет вас обидеть. Матушку али, храни Бог, тебя обидеть — меня обидеть, мене зло сотворить. А бояре наши не станут царям своим, коим крест целовали, хулу чинить. Верим мы. Иди с Богом, Петруша. Дела у нас ещё.

С просветлевшим лицом встал Пётр, снова отдал обычный поклон царю, нежно поцеловал брата и вышел из палаты.

Впервые за три месяца царь Фёдор Алексеевич пошёл против воли дядьки князя Ивана Михайловича Милославского.

Ручьи радостно сбегали по деревянным мостовым Москвы.

Андрей Алмазов только сменился с караула и брёл домой. Когда отменили Приказ тайных дел, он почти постоянно нёс караульную службу, а его стрелецкий голова старался поставить его где-нибудь во дворце, где даже нельзя сходить с места. Часа через три ноги затекали и начинали ломить. Первые дни с непривычки это было просто нестерпимо. Но затем он привык.

Мимо прошёл голова стременного полка, и Андрей вспомнил о своём голове. С тех пор как у Матвеева забрали полк, голова, считавший Андрея его любимчиком и ничего не знавший о службе в Приказе тайных дел, постоянно находил к чему придраться. Во время таких разносов Андрей старался ни о чём не думать.

Из-за службы он забросил торговлю, и если бы не два отцовские поместья, то уже давно бы мог испытывать недостаток даже в съестном. Хорошо, что жена об этом не догадывалась.

Из переулка вылетел дьяк Дементий Башмаков. После закрытия Приказа тайных дел он ушёл в Сыскной приказ. При виде Андрея он обрадовался:

— Хоть один свой, кому можно доверитьси. — Он крутил глазами во все стороны. — Ты дом боярского сына Петра Стрельцова знаешь?

— Ну?

— Покараулить могёшь?

— А што?

— К Петру брат Сенька заявилси. Седьмой год ловим душегуба. Одно время при Стеньке Разине в есаулах ходил. Подсоби, потом сочтёмся.

Андрей кивнул и направился к Стрелецкой слободе.

Дом Петра Лазаревича, вышедшего из простых стрельцов в боярские дети и ставшего полусотником, он знал и нашёл почти сразу. Дома застал обоих братьев в передней светлице. Семён, высокий ростом и розовощёкий, как девица, такой же, каким он видел его в ярославских лесах, когда расследовал дело о разграблении царёва поезда с меховой рухлядишкой, расположился на лавке. Рядом с ним сидели два близнеца лет трёх-четырёх. Пётр хотел раскланяться с гостем, но Семён признал в вошедшем «приказчика купца Микитникова» и потянулся к пистолю.

— Не спеши, Семён Лазаревич, то не я тебе выследил, то дьяк Башмаков. Он сейчас за ярыгами побежал, а ты вали в Китай-город, в Георгиев переулок, в дом Авдотьи Немой, скажешь — от мене. А я опосля зайду, поговорим.

Семён вынул из-под пояса кису с деньгами и бросил на стол, молча обнял брата, расцеловал детей и выскочил из дома. Андрей последовал за ним. И вовремя, почти через минуту показался Башмаков с приставами, ярыгами и стрельцами. Они подлетели к Андрею.

— Из дома нихто не выходил? — выпалил Башмаков.

— Пока я здеси, нихто.

— Вота и ладно.

Они ввалились в дом Стрельцова и весь его перерыли, но Семёна и след простыл. Башмаков изрыгал ругательства, но сделать ничего не мог.

На следующий день Андрей явился к Авдотье Немой. Семён сидел за столом чернее тучи, а возле его ног играл сын Алёны, напоминавший обликом умершую. Выпроводив мальчугана на улицу, бывший дьяк Тайного приказа спросил:

— Ты пошто явилси в Москву?

Сенька посмотрел в глаза Андрея:

— Сыновей да брата привёз. Мати ихню Домку ярославский воевода порешил, не в лес же брати. С тех пор аки прибил князя Сеитова, воевода князь Никита Одоевский в лес стрельцов нагнал, ховаться стало невмоготу.

Андрей заговорил, словно извиняясь:

— А што мене было делати? После того аки разграбили царёв поезд, то дело поручили Разбойному, Сыскному и Тайному приказам. Што его разграбил князь Сеитов, я выведал почти сразу, но за нима стоял боярин князь Милославский. Значит, усё обошлось бы ему. Вота я и воспользовался тобой.