Чтение онлайн

От легкого удара пудовым кулаком в широкую грудь пошел гул. Нет, Иван явно решил не допустить, чтобы маленькая японка снова скатилась в безысходную круговерть тоскливых, грызущих мыслей, и готов был даже поскоромошествовать.

– И кстати, подружка что-то запропала. В таких случаях пора бы уже и в дверь ванной постучать. Я бы сходил проверил, но ведь хентаем обзовет и запустит чем-нибудь.

– Кейко подглядывает за нами из-за кустов, - заметила Амико.

– И ничего я не подглядываю, - отозвался ближайший же кустик.
– Я наблюдаю за тем, как он тебя зомбирует!

– Оп-па!.. Так же и инфаркт можно заработать!
– ненатурально закатил глаза русский.
– Ну и подкралась! Хочешь к нам в отряд морской разведки? Такие люди завсегда нужны.

– Еще чего, - громко шурша, Кейко вылезла из раскрытого убежища.
– Ни за что на свете не прикоснусь к этой ужасной штуковине.

– А если тебя тоже зомбировать?

– И даже не думайте, хентайный хейтай!
– девушка возмущенно уселась на то место, где раньше отдыхала Амико.
– Терпеть не могу оружие и воинственных людей.

– Вот беда, а я уже строил коварные планы, как бы сделать из тебя боевую мэйду, - расстроился Иван.
– Жаль, жаль. Но не любишь - и черт с тобой. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Неизвестно, что думал русский на самом деле, но в этих словах действительно чувствовалась некоторая обида.

– Вот только нечего приучать к вашему русскому варварству мою подругу!
– Кейко потянула Акеми за руку, заставив сесть рядом.
– Ей отдыхать надо.

– Я вполне неплохо себя чувствую, - возразила та.

– Спать, спать!
– голосом сварливой бабушки настаивала Кейко.

– Я хотела дать возможность отдохнуть нашему спутнику.

– Да ладно, отдыхайте, - махнул рукой Иван.
– Сам покараулю. Всего-то ночь не поспал, это ерунда.

– Нет, так не пойдет, - внезапно воспротивилась Амико.
– Вы тоже устали, а на вас лежит самая тяжкая часть дела - наша защита. Поспите хотя бы пару часов. Дайте мне автомат и скажите, э... скажите, где караулить.

Русский смерил Амико оценивающим взглядом, немного поколебался, но в итоге кивнул, и протянул ей заряженный автомат.

– Держи. Но если кто появится - не вздумайте сразу стрелять, а быстро и тихо буди меня. Ясно?

– Хорошо, - кивнула девушка.

Кейко тем временем, надувшись словно сыч, улеглась на место подруги.

– Ну и сидите. А я хочу спать!

– Главное - не храпи, - хмыкнул Иван и заполз на ту же подстилку, только устроившись спиной к Кейко.

Девушка обмерла до макушки до пят. Казалось, тронь - зазвенит.

– Э... Это вы чего это?

– Как чего? Папоротники я резал, но больше не собираюсь возиться. Не барыня, потеснишься.

– Да я же... я же так не засну!
– она возмущенно заворочалась.
– Я вас боюсь!

– А я тебя нет, - мстительно усмехнулся русский.
– Главное, не брыкайся, а то вдруг спросонья почудится, что бандерлоги напали. Тогда я буду стремителен и беспощаден.

– Я, может, оружия и не терплю, но кусаюсь отлично!
– предупредила девушка.
– Какой бы вы там могучий и добрый ни были...

Свирепо отвернувшись, девушка старательно засопела.

– С чего это я добрый? Как раз хотел немного побыть злым, - пробурчал Иван, тоже устраиваясь на боку, спиной к Кейко, так, чтобы между ними осталось немного ничейной полосы. Здоровенному парню было явно тесновато.
– Вот только забыл, у ехидн зубки ядовитые или нет? А то, может и бояться-то нечего.

– Не знаю никаких ехидн!
– отозвалась непримиримая и засопела пуще прежнего.
– А вот похотливых гайдзинов - знаю! И даже не думайте наложить лапы на Ами-тян! Загрызу.

– При чем тут Ами-тян?
– удивился русский.
– Ее я по попе не хлопал.

– А то я не вижу ваши бесстыжие славянские глазищи, когда вы на нее смотрите! Я все про вас, русских, знаю. Почитывала на досуге всякое.

Иван лишь устало пробурчал:

– Будешь бухтеть, повернусь и буду на тебя недреманно смотреть бесстыжими славянскими глазищами. Дай лучше поспать, читательница. Страшно спросить, что ты там начитала.

– Учтите, я буду биться до последней капли крови, - зловеще пообещала Кейко и, сжавшись в комочек, по-настоящему задремала.

В импровизированном гнезде воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим сопением спящей девушки. Амико сидела поодаль от спящих, держа в руках автомат. Ее тонкий профиль оставался неподвижен.

День, уже давно разгоревшийся за обустройством бивуака, омовением и разговорами, перевалился за полдень, хотя это и было незаметно. Солнце пряталось за плотными облаками, и было не слишком-то жарко - горы и зимний сезон, пусть и бирманский, давали себя знать. Шелестели над головой листья незнакомых деревьев, роняя старые листья. Амико тоскливо провожала их взглядом, думая о том, что само основополагающее, поистине сакральное для каждого японца понятие 'сики но кавари' - вечная смена сезонов, здесь утратило смысл. Вечнозеленые леса не покрывались алым плащом осенней листвы, не роняли печально кружащие листья, в которых, тем не менее, таилось обещание свежих почек и новой, ликующей весны. Разве могут радовать цветы, которые цветут всегда, разве не утрачивают они от этого свою ценность? Интересно, что думают об этом русские, ведь у них времена года сменяют друг друга еще более резко и неотвратимо.

Дав себе обещание спросить как-нибудь их спутника, Акеми тряхнула головой, начавшей предательски клониться к груди, и продолжила исполнять долг часового. Вокруг что-то шуршало, деловито попискивало, но к их убежищу никто не подбирался.

Она думала. Думала о том, как же далеко сейчас отчий дом. О том, каким обычным он казался и каким далеким, почти сказочным, стал теперь. Вернутся ли они с Кейко в Японию? Увидят ли еще хотя бы раз, как листья увядают, желтеют, как падает снег? Или же они сами завянут как листья, навсегда оставшись в земле чужой жестокой?

А может, оно и к лучшему. Может быть, ей не стоит возвращаться. Тяжелое и больное чувство, не оформившееся пока в настоящие мысли, в настоящую горечь, противно нудило под сердцем. Подумалось, что дедушка, старый солдат императора и самый любимый родственник, счастливо не дожил до дня, когда его последний потомок оказался бессильной обесчещенной девчонкой.

– Ха, - прошептала девушка самой себе.
– Сэппуку? Н-да...

Пара ярких зеленых попугайчиков порхнула откуда-то сверху и устроилась на ветке напротив Акеми. Повертев головками с забавными хохолками, они принялись чистить перышки, заботливо помогая друг другу.

Их чириканье заглушил шорох папоротниковой подстилки. Русский вырубился моментально, стоило ему закрыть глаза - видимо, недосып достал его сильнее, чем он говорил. Но теперь начался период быстрого сна - Иван пошевелился, что-то промычал и перевернулся с бока на спину, заняв все нейтральное пространство. Глаза под плотно зажмуренными веками двигались, брови сошлись - он видел явно не счастливые сны. Тяжелая рука с судорожно сжатым кулаком поднялась к лицу, словно защищаясь, на мгновение замерла в воздухе и рухнула назад, за голову. Губы исказила мучительная гримаса.