Чтение онлайн

Тем временем, заметив опущенного в нечистоты пленника, обитатели лагеря через одного принялись заглядывать на огонек, проходя мима и зубоскаля при виде торчавшей из ямы головы. Слышались издевательски смешки.

– Смейтесь-смейтесь, суки...
– прохрипел Иван, повернув голову из стороны в сторону и прислушиваясь.
– ...Хотите еще смешнее поржать?.. Сходите в ту деревеньку... на задний двор... там куда забавнее... кишки на частоколе... и все дела... Погодите, я вам то же самое и здесь устрою...

Тем временем тюремщик завозился с лебедкой, удерживавшей распятие с пленником на нужном уровне. Амико, по-прежнему не говорившая ни слова, стояла у столба, вокруг которого петлей был обернут трос, и наблюдала, как кургузый негодяй ослабляет механизм. И в следующий миг трос под весом бамбука и человеческого тела потянулся вперед. С легким скрипом скользя по столбу, он едва не вывернул девушке суставы. Но страшнее было другое. Всего пару секунд спустя голова русского вместе с его распятьем начала уходить под воду.

Акеми ощутила, как ладони коснулись шевелящейся плотной змеи троса. В этот миг она все поняла. Ухватившись изо всех сил, юная японка попыталась удержать обернутую вокруг столба петлю, упираясь в землю и напрягая худенькое тело, как только могла, босые пятки тут же заскользили по земле, ладони обожгло как огнем. Стиснув зубы, Амико с громким стоном подалась вперед и, чувствуя, как лопается в животе невидимая пружина, сделала шаг.

Внизу, в яме с нечистотами, Иван оказался над водой с едва выглядывающими ноздрями.

Иван не мог видеть, что происходит, но хорошо расслышал стон Амико. Догадавшись, что мучители переключились на нее, он заорал по-английски, отплевываясь от грязной воды:

– Вот храбрецы, гордые бирманские воины! Вдесятером одной ОЯШки не боятся! Я в восхищении, вашу мать!.. Наверное, если вдвадцатером соберетесь, даже первоклассника сумеете одолеть! И вообще, херовые у вас представления о забавах. Дикари, одно слово, никакой фантазии, никакой культуры. Учили бы классику. Вот римляне скажем, те знали толк. Чем скушные водные процедуры, устроили бы гладиаторские бои, что ли! Я бы вам показал настоящего андабата, оттрахал бы вас в жопу, как положено!

Ответом ему был только дружный хохот. Кто-то шутливо шаркнул ногой сверху, и на макушку Ивану посыпалась грязь. Собравшиеся возле ямы бирманцы наблюдали, как, напрягая все силы, хрупкая девушка пытается удержать трос с весом взрослого мужчины.

У Амико все плыло перед глазами, руки ломило, дрожали колени, но она упорно держалась за трос горящими ладонями. В голове билась только одна мысль: если отпустить, на этот раз Ивана уже будет не откачать. Ноги утопали в грязной рыхлой земле, спина готова была переломиться, но она все держала и держала. Пять минут, десять...

Наконец, бирманцам наскучила забава. Тюремщик закрепил трос на лебедке, позволив Акеми устало повиснуть на столбе. На девичьих запястьях остались глубокие красные борозды.

Потом ее отвязали и на нетвердых ногах заставили плестись обратно в хижину. Там, в узкой клетке, она вдруг почувствовала себя почти как дома. Опустившись на колени, девушка затихла.

Ивана не возвращали долго, оставшегося в одиночестве русского еще пару раз топили, не доводя до крайности, вытащив на берег, били, затем бросали обратно. Когда мужчину притащили обратно к сараю, он был похож на один сплошной синяк, покрытый толстым слоем грязи и запекшейся крови. Стоя над ним, тюремщик недовольно покрутил носом. Видимо, решив, что постоянно нюхать густую вонь нечистот, исходившую от пленника, ему не интересно, он притащил откуда-то шланг и трудолюбиво почистил его струей чистой воды. Тюремщик явно любил комфорт.

Пнув пленника на прощание, тюремщики бросили его в клетку и ушли, оставив своего кургузого собрата сидеть развалясь на стуле в углу.

Однако, даже жутко избитый, Иван не был сломлен. Стоило затихнуть шагам уходящих бирманцев, как он пошевелился. Лежа на спине, с ногами, по колено точащими наружу через переднюю стенку клетки, он с трудом повернул голову в ее сторону, и хрипло прошептал:

– Акеми... ты здесь? Как ты сама... в целом?..

– Я в по...рядке, - утробно прововорила сжавшаяся в Комок Амико.
– Просто... устала. А вы как? Они сделали вам что-нибудь серьезное?

– Со мной-то? А, ерунда... ничего серьезнее клинической смерти... из которой вытащила одна... обыкновенная японская школьница. И она всего лишь... всего лишь устала...

Иван замолчал, потом просунул правую руку сквозь решетку, вытянув ее в сторону клетки Амико. Широкая ладонь, бугрящаяся мозолями, легла на земляной пол - она, наверное, даже смогла бы дотянуться до нее, если прильнуть к решетке.

И Амико прильнула. Не понимая, зачем, просто захотев коснуться его. Его, такого большого и несчастного.

Изрезанная тросом маленькая ладошка едва дотянулась до широкой кисти русского. Вытянув руку, девушка коснулась мужчины кончиками пальцев.

– Иван-сан...
– слова почему-то никак не шли, и не из-за того, что после напряжения трудно дышалось.
– Когда вы были без сознания, Кейко хотела, чтобы я ушла с вами. А я... мне... я не хочу от вас уходить. И я не хочу, чтобы вы умирали.

Его жесткие сильные пальцы необыкновенно нежно коснулись ее руки, скользнули по шрамам на ладони, потом сжали пальцы Амико с силой, которая заставила ее вздрогнуть. Словно замкнулся контакт, и в ее тело ровным, мощным и неудержимым потоком устремился обжигающий электрический ток. Перед глазами девушки вдруг встали никогда не виданные вживе картины: бескрайние леса, статные сосны и ели, плавно покачивающие верхушками в свободном потоке северного ветра; уходящие за горизонт громадные мачты электропередач незнакомого рисунка, с широким треугольным основанием; легкое гудение стальных проводов, впаянных в невероятно огромную сеть, простирающуюся на тысячи и тысячи километров...

– Кейко-тян правильно звала, и конечно... надо было уходить... но я... я счастлив и горд, что ты так говоришь, Амико... Мне ни разу еще не довелось встретить такую девушку, как ты... да и больше не доведется, наверняка. Поэтому скажу сейчас - я буду защищать тебя... не по приказу. Сколько бы нам не осталось времени...

Помолчав, Иван добавил:

– Правда, защитник из меня теперь аховый...

– Не говорите так, - ее голос был почти неслышен.
– Вы смогли защитить меня. Мне больше не страшно, даже если я погибну. Не знаю, все ли дело в страдании, которое, как говорят, очищает, но только преодолевая невзгоды вместе с вами, я почувствовала... что мне хорошо. Потому что вы защищаете меня. Потому что я вижу вашу душу, Иван-сан.

Амико не знала, откуда берутся эти слова, красивые, идущие откуда-то из глубин сердца и усмиряющие боль. Но девушка и не думала замолкать.

– У вас добрая душа, Иван-сан. Вы хороший человек. Я... я не хочу, чтобы вы чего-то боялись, боялись не суметь защитить меня. Вы самый... самый сильный на свете! И я верю, что вы меня защитите, а я смогу защитить вас. Мы встретим все, что нас ждет, вместе.

Иван повернул голову к Амико, и его зрачки беспокойно ходили туда-сюда, не в силах сфокусировать взгляд. Прикрыв, наконец, глаза, он пару раз стукнул себя левым кулаком по лбу, и застонал: