Чтение онлайн

– Пораженческая позиция, или я чего-то не понимаю?

– Конечно, не понимаешь, отсюда и все твои любовные приключения. Тебе достаточно убедиться, что ты девушке интересен, и ты тут же срываешься с места в карьер. Запудриваешь мозги своими бурными и веселыми ухаживаниями – и ей уже кажется, что ты суперпарень и что она в тебя влюблена по уши. Потом у нее проходит первая любовная эйфория, и все встает на свои места. И так с каждой. Нет, Игорек, пусть она меня полюбит таким, какой я в обычной жизни, без фейерверков и подвигов, без рисовки и создания нужного впечатления о себе.

– Боря, это скучно!

– Это надежно.

Чистяков хотел еще что-то сказать, но передумал и безнадежно махнул рукой.

Синицкая свернула на Казачью улицу и посмотрела на злополучный дом номер 12. Мысли непроизвольно вернулись к странной семье и мальчику Вадиму. «Ребятам не понять, что чувствует женщина по своей природе, – снова подумала Ольга, – это чисто женские нюансы». Чистяков ухватился, у него более изощренный ум, а Борис так до последнего и не поверил в то, что в семье покойного Петра Ивановича Сухинина существует что-то темное, преступное. Только женская интуиция, на которой и строится в основном каждая семья, которая задает тон в повседневной жизни и способна подсказать, где кончается обычная бытовая странность, а где начинается иррациональное. «Смешно, – подумала Ольга, – не так давно я сама отговаривала ребят ввязываться в самодеятельное расследование. Не верила в их способности. Однако они меня здорово уели на горнолыжной базе. Если бы они послушались меня, то преступление тогда так и осталось бы нераскрытым. Сейчас как раз я самая горячая сторонница того, что мы столкнулись именно с преступлением. И я им докажу, утру мальчикам нос».

Главное – даже не то, что удастся обоснованно подвергнуть сомнению причины смерти самого Сухинина, смерти его первой жены. Это ничего не даст. Ключ к разгадке лежит в другом, в причине психического расстройства мальчика. Эта причина ходит где-то рядом…

Синицкая остановилась как вкопанная. Странного вида мужичок пересек дорожку и устремился к полуподвальному помещению напротив детского садика. Одет он был в заношенные брюки, полинялую футболку, а на голове нахлобучена по самые уши неопределенного цвета бейсболка. Но Синицкую в нем поразила не одежда, а поведение. Он все время воровато озирался на детсад; кстати, с той стороны он и шел быстрыми шажками. Было в его взгляде что-то такое, что он хотел скрыть от окружающих, была какая-то связь между тем, откуда и куда он шел. Если бы в руках мужичка сейчас была сумка, то Синицкая сразу подумала бы, что он что-то украл и спешит спрятать.

Что-то такое есть в его глазах предосудительное, какая-то животная страсть. Весь образ мужичка сложился в голове Синицкой за мгновение на уровне интуиции. Как-то он был похож на возможную причину детских психозов. А если это педофил? Чего он крутится около детского садика? Кажется, в прессе не мелькали в последнее время истории с непойманными педофилами. А если он только-только начал свои похождения и у него все еще впереди? А может, это онанист-извращенец? Нагляделся на детишек, а теперь бежит мастурбировать в подвал… Синицкую передернуло от отвращения.

Пока он размышляла, стоя посреди дорожки, мужичок исчез. У Синицкой и в мыслях не было бежать за ним. Но заняться этим типом придется с помощью ребят. Вадим ведь ходил в этот самый детский сад. Вот тебе и причина детских страхов – страшный дядька. Может быть такое, что воспитатели и родители ничего не знают об этих страхах? Теоретически, да. У детей свои страшилки, в которые они взрослых не посвящают, а рассказывают друг другу под одеялом. Надо обязательно рассказать ребятам, решила Ольга и посмотрела на часы. Половина одиннадцатого утра. Попробовать самой последить? Если этот тип каждый день появляется здесь в одно и то же время… Черт, надо его обязательно поймать, причем на месте преступления. Если дело в нем, то криминал в семье Сухининых отменяется, тогда все проще.

Синицкая, озираясь по сторонам, направилась в сторону дома с твердым намерением организовать наблюдение, и если приспичит, то и поимку подозрительного мужичка с помощью Бори и Игоря. Она не заметила, что странный мужичок наблюдает за ней из-за угла дома. Проводив девушку недобрым взглядом, он еще раз посмотрел в сторону детского сада и шмыгнул к невзрачной ободранной двери, ведущей в подвал дома напротив. Быстрым движением он достал из кармана ключ, отпер дверь и с ухмылкой на лице исчез внутри.

Мостовой постарался продумать все варианты беседы с Ириной Сухининой. Что и говорить, причина его визита не выдерживала критики. Ладно, решил Борис, пусть думает что хочет. Единственно, что может прийти в голову молодой женщине, так это, что спасатель влюбился в нее и ищет повода для отношений. Может быть, даже и лучше, если она так подумает. Это не вызовет подозрения.

Ключа от входной двери, оборудованной домофоном, у Мостового, конечно же, не было. Да и звонить в квартиру по домофону не стоило: если последует отказ от встречи, тогда вся идея насмарку. Нет, понимал Борис, тут нужно встречаться сразу и неожиданно, тогда только будет толк. Конечно, в крайнем случае дверь подъезда можно открыть и резким рывком, силы на это у Бориса хватит. Только вот как это будет выглядеть со стороны? А если увидит охрана? Пришлось делать вид, что он не спешит к подъезду, поджидая, когда выйдут или соберутся войти жильцы. Потом пришлось делать вид, что он завязывает шнурок, потом закурить. Еще немного, решил Мостовой, и его присутствие перед подъездом может начать выглядеть подозрительным. Оставался последний «козырной» ход. Борис достал мобильный телефон и стал изображать важный разговор с несуществующим абонентом. Он топтался перед подъездом, отпуская с важным видом различные междометия и короткие фразы, усиленно делал задумчивый и сосредоточенный вид. Так можно было продержаться минут десять-пятнадцать. Правда, выглядеть он будет нелепо, если во время его «разговора», телефон подаст сигнал вызова.

Наконец дверь распахнулась, и из подъезда выбежали две девчушки лет восьми. Шумно обсуждая какие-то свои девчачьи дела, они помчались по дорожке вдоль дома. С благодарностью в душе и чувством облегчения Мостовой поймал дверь, которая норовила захлопнуться, и вошел в подъезд.

Чтобы не сталкиваться с жильцами, которые наверняка знают друг друга в лицо, Мостовой пошел на шестой этаж пешком. Вот и квартира Сухининых. Протянув руку к звонку, Борис вдруг услышал за дверью громкий женский смех и какой-то шум. Щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Мостовой был в некотором замешательстве. Звонить или дождаться, когда откроется дверь? Веселье в квартире его несколько удивило: он помнил, какая угрюмая и безрадостная обстановка царила в этой квартире. Хотя это могло ему и показаться. Просто ситуация, которая приводила сюда спасателей оба предыдущих раза, не располагала к безмятежному веселью ее обитателей.

Пока Мостовой размышлял, дверь наконец открылась полностью. Абсолютно незнакомый молодой мужчина лет тридцати выходил из квартиры, а Ирина Сухинина чуть подталкивала его в плечо рукой. Вид у обоих был веселый и довольный. Причем сама вдова была одета в домашний халат, под которым виднелся изящный дорогой пеньюар. Картина имела глубокий и однозначный смысл, это Мостовой понял мгновенно. Вдова провожала любовника, который провел в ее квартире ночь. Это было видно невооруженным глазом.

Если в лице любовника проскользнуло удивление с тенью подозрения, то сама Ирина откровенно растерялась. Кажется, даже испугалась. Это было удивительно. Борис не видел в этой ситуации ничего предосудительного. Ну, вдова, ну, прошло всего полгода. И что? Она вполне имеет право начать устраивать свою личную жизнь. Считает, что это пока еще выглядит неприличным? Неожиданная и пылкая любовь или брак с Сухининым не по любви, а по расчету?

– Здравствуйте, Ирина, – вежливо и как можно официальнее поздоровался Мостовой, не глядя на любовника. – Извините, что без приглашения, а телефона вашего у меня не было. Я давно собирался к вам зайти, а тут оказался рядом, вот и решился. Мне бы хотелось поговорить с вами.

Борис специально старался говорить как можно больше и неопределеннее. Может, Ирина постарается поскорее убрать любовника с глаз спасателя и пустит его в квартиру. Должна бы так поступить, чтобы разрядить обстановку. Если не пустит или начнет прямо на пороге выяснять причину визита спасателя, значит, ничуть не смутилась. А она смутилась, да еще как сильно!

– Проходите, – предложила Ирина, которая не знала, куда девать глаза.

Она как-то неопределенно махнула рукой своему любовнику – мол, уходи скорее, я тебе потом все расскажу. Тот кивнул в ответ и направился к лифту.

– Я вот чего к вам зашел, Ирина, – продолжал говорить Мостовой, чтобы не дать женщине опомниться и держать инициативу в своих руках. – Вы не звонили еще другу своего мужа по поводу кровати, которую мы тогда немного повредили?

– Нет, не звонила. А почему вас это так интересует? – ответила Ирина с некоторым намеком на агрессивность.