Чтение онлайн

– Чтобы отвлечь внимание всех остальных на себя, – добавил Чистяков.

– Логично, молодые люди, – согласилась Галина Михайловна. – Но для нового расследования это не повод, поверьте мне.

– А сам Сухинин? – спросила Синицкая. – Что показало вскрытие его тела?

– Петр Сухинин, совершенно точно, умер от сердечного приступа, – ответила патологоанатом. – Если не пользоваться терминологией, которая из вас троих понятна только Оле, то скажу так. Сердечная мышца у покойного была изношена, но это не критично. Люди живут годами и с более серьезными поражениями. Никаких патологий или следов перенесенных заболеваний я не нашла. Если бы рядом находился хоть кто-то, кто был в состоянии оказать Сухинину первую помощь или вызвать неотложку, то все обошлось бы. Тело было обнаружено сидящим за столом. То есть Сухинин сидел, согнувшись вперед и навалившись всем телом на крышку стола, на шее был повязан галстук. То есть как раз такое положение, которое усугубило ситуацию. Если бы кто-то пришел на помощь во время начала приступа, хотя бы расстегнул рубашку, распустил узел галстука, положил больного на спину, открыл окно, обеспечив доступ свежего воздуха… А так во время приступа еще и недостаток воздуха, которого ему так не хватало. Если бы на теле были соответствующие следы, то я бы сделала предположение, что Сухинину помогли умереть, чуть придушив в момент приступа.

– А вы это полностью исключили? – насторожился Чистяков.

– Видите ли, молодой человек, на теле всегда остаются следы удушения, пусть и незначительные. Вы ведь передавливаете кровеносные сосуды, а это всегда четко видно на месте передавливания.

– То есть опять никаких зацепок, – снова подвел итог Борис. – Естественная смерть человека с больным сердцем. Ни признаков отравления, ни других иных, которые могли навести на мысль о насилии.

– Были такие мысли, – неожиданно сказала Галина Михайловна.

Спасатели чуть не повскакивали со стульев от неожиданности.

– Нет, это не то, что вы думаете, – усмехнулась патологоанатом реакции спасателей. – Тут дело в другом. Но, подчеркиваю, это всего лишь на уровне интуиции, а ее к делу не подошьешь. И не подшили. Я ведь тогда высказала свое мнение следователю, но как я поняла, откровенно неприязненных отношений в семье или с кем-то еще у Сухинина и его жены выявлено не было. Дело закрыли.

– А какое мнение-то, Галина Михайловна? – напомнил Чистяков.

– Видите ли, на свете существует множество средств, под воздействием которых наступает угнетение организма, которое приводит рано или поздно к смерти. Это нельзя назвать ядами в прямом смысле этого слова. Только постоянное и длительное воздействие в небольших дозах дает такой эффект. Как, например, хроническое отравление пестицидами. Но пестициды до конца из организма не выводятся и до конца не распадаются, в этом их вред. Но есть такие вещества, которые быстро распадаются, не оставляя в организме следа. Хотя, возможно, что я и ошибаюсь. Напряженная работа бизнесмена, который не следит за своим здоровьем, постоянное состояние стресса – все это может иметь аналогичный эффект. Трудно сказать с точностью. То, что у Сухинина, который никогда не обращался в больницу и не наблюдался у кардиолога, вдруг так быстро сдало сердце, что это даже привело к его смерти, вообще-то, возможно. Но наводит на размышления. К сожалению, эти размышления играют роль при наличии других косвенных доказательств чьей-то вины, а тем более доказательств прямых. Здесь же вообще не было намека на убийство. Даже учитывая обстоятельства гибели жены.

Понурые спасатели переглянулись, не зная, что можно еще спросить. Пожалуй, все и так яснее ясного.

– Однако, – покачала головой Галина Михайловна, – я все же сделала ряд запросов тогда, но не все ответы вошли в дело. Прокуратура посчитала, что это не имеет отношения к вопросу о возможной насильственной смерти Сухинина.

– А что же там было в этих ответах? – оживилась Синицкая.

– Дело в том, что Сухинин не так давно перенес инфаркт миокарда. Перенес на ногах. Он не обращался в поликлинику, не вызывал «Скорую помощь». Обращался он к кардиологу в частную клинику под названием «Семейный доктор». Тот врач на момент моего запроса уже не работал в этой клинике, уехал в Москву. Так вот, этим врачом был прописан ряд лекарственных препаратов, в частности, дикумарин.

– Дикумарин? – задумчиво переспросила Ольга. – Неоднозначное лекарство.

Чистяков и Мостовой вопросительно закрутили головами, ожидая пояснений с той или другой стороны по поводу этого дикумарина. Синицкая поймала эти взгляды и взялась пояснять.

– Дикумарин – это так называемый антикоагулянт непрямого действия. Его действие связано с нарушением биосинтеза протромбина и других факторов свертывания крови. Так ведь, Галина Михайловна?

– Правильно, Оленька, – согласилась врач. – Его действительно иногда применяют при систематическом контроле протромбина в крови для профилактики и лечения тромбозов, тромбофлебита при инфаркте миокарда и коронарной недостаточности. Если ребятам наш диалог не совсем понятен, то я объясню, что это лекарство назначается в небольших дозах, а затем дозу уменьшают так, чтобы индекс протромбина не опускался ниже 50–40 процентов.

– Боюсь, что мы этих пояснений не очень поняли, – усмехнулся Чистяков. – Мы поняли, что вы к чему-то клоните.

– А к тому, мальчики, – вместо Галины Михайловны объяснила Ольга, – что дикумарин прописывался для того, чтобы предотвратить кровоизлияние в мозг и повторный инфаркт. А вот если дозу не снижать, то это приведет как раз к обратному эффекту. Что мы и имеем.

– Оленька, это все на уровне домыслов, – остановила девушку врач. – Установлено только то, что в крови есть следы дикумарина и других лекарств, но о передозировке говорить мы не можем. Достоверно установлено, что Сухинин не очень обращал внимание на свое здоровье и запустил болезнь. В клинику он повторно не обращался.

– Ну, что же, – огорченно хлопнул себя рукой по коленке Мостовой, – за ответами на вопросы последовала новая партия вопросов.

– Если оперировать вашими подозрениями и косвенными их подтверждениями, – неожиданно заявила Галина Михайловна, – то исключить отравление полностью нельзя. Если прокуратура возобновит дело и примет решение об эксгумации тела, то я знаю, что и как искать. Вопрос в том, примет ли прокуратура такое решение?

– А если примет? – серьезно спросил Чистяков.

Галина Михайловна с удивлением посмотрела на молодого человека, некоторое время задумчиво помолчала, как будто формулировала какую-то мысль.

– Есть подозрения, что некий токсический фактор присутствовал, – наконец сказала она. – Хотя подобные изменения могут быть связаны и с тяжелой гипоксией. А это, в свою очередь, связано с отказом нормальной работы сердца, которое спровоцировано мозговыми нарушениями. Причиной как раз и могут быть яды не разъедающего воздействия, а вызывающие поражение дыхательной, сосудодвигательной функции. Это могло бы быть отравление ядом, который приводит к функциональным расстройствам – поражает, например, дыхание. Такие яды не приводят к морфологическим изменениям в организме, а вызывают определенную клиническую картину нарушения кровообращения. Вот в чем сложность их распознавания, особенно если они выводятся из организма – как, например, дикумарин – с мочой. Можно сказать, что в пользу отравления свидетельствует кровоизлияние в полость желудочно-кишечного тракта из-за нарушения проницаемости стенок сосудов, которое мне удалось определить. Когда поступают яды, стенки сосудов начинают пропускать кровь. Хотя причины могут быть и иными.

– А печень? – тут же спросила Синицкая, которая поняла, куда клонит врач.

– Действительно, печень была несколько увеличена. Увеличенная печень может быть при гипертрофическом циррозе, когда функционально активная ткань замещается нерабочей соединительной и т. д. Он может быть действительно связан с токсическими воздействиями. Заставляет задуматься и лимфоцитоз. Токсическая зернистость свидетельствует о том, что в организме есть какие-то очаги токсического воздействия – яды, может быть, что-то еще. Если в организм попадают бактериальные или токсические элементы, то лейкоциты, лимфоциты и нейтрофилы начинают размножаться и «съедают» их. Они как бы «нафаршированы» этими бактериями и увеличиваются в размерах. И в этом случае действительно наблюдается такое явление, как токсическая зернистость. Вот ведь в чем коварство дикумарина: он способен незаметно для человека накапливаться в организме и при достижении определенной концентрации вести к отравлению. Эффект такого воздействия проявляется не сразу, медленно, но продолжительно; оно начинается через 2–3 часа и достигает максимума через 12–30 часов. При передозировке и длительном применении этот препарат приводит к обширным кровотечениям, связанным не только с изменением свертываемости крови, но и с повышением проницаемости капилляров. Могут наблюдаться выделения крови с мочой, кровотечения из полости рта и носоглотки, желудочные, кишечные, кровоизлияния в мышцы и т. д. Он особо опасен для пожилых людей, а сосуды и сердце у Сухинина были, как у пожилого…

Чистяков держал девушку за локоточек и ворковал, как голубок на весенней крыше. Ему все время мешали люди, которые то входили, то выходили. Небольшая стеклянная вывеска «паспортистки» при каждом хлопке дверью угрожающе подпрыгивала на плохо затянутых шурупах, грозя грохнуться на пол и разбиться.

– Нинусик! – Игорь изобразил такую нежность в глазах, которая, по его мнению, способна растопить самое ледяное сердце. – Ну, правда, я был в командировке, а там телефон не берет. Ты же знаешь, какая у нас служба. Приказ, трубит труба, и ты мчишься, не успев толком надеть штаны.