Чтение онлайн

— А что вы будете делать с камнями? Ведь только согласование проекта займёт более года, — Трубецкой задал логичный вопрос.

— Пока начну мостить две дороги, ведущие из Кусково и Останкино в центр Москвы. Этого мне никто не запретит. А то весной до собственного имения не доедешь.

— Знаете, неплохая мысль, — кивнул князь. — Пожалуй, я займусь тем же и облагорожу путь из своих Хамовников.

Лёд тронулся! Здесь главное — начать, и постепенно к проекту станут присоединяться другие дворяне и купцы. Даже не из-за любви к Москве, а из желания выпендриться. Любит наш народ бахвалиться и пускать пыль в глаза. Так пусть спускают деньги не на фейерверки и маскарады, а на нужные дела. Ничего, мы вскоре начнём строить больницы, дома для сирот, училища и школы. Тем более что примеров благотворительности хватает, надо просто объединить людей в команду.

Есть у меня ещё мысли. Для вовлечения в дело множества заинтересованных людей надо построить что-то вроде парка развлечений. Лучше в центре. А затем улучшать остальную инфраструктуру. Например, открыть огромный торговый пассаж на Красной площади или первый в России ресторан. Одно потянет за собой другое. Пусть Питер остаётся высокомерным и пафосным, мы же сделаем Москву комфортной и уютной. Как говорил один умный человек: «Не надо бороться за чистоту, надо подметать!»

И вообще, важно просто расшевелить народ. Если один аристократ начнёт мостить улицу перед своей усадьбой, то второй захочет перещеголять соседа и построит фонтан. Я немного утрирую, но на этих чувствах необходимо сыграть.

Ещё до обстоятельного разговора с Трубецким я решил заняться производством цемента. Оказывается, его попросту нет в России. Вороблевский перерыл доступные архивы и нашёл упоминание материала под названием «семент», применявшегося в XVI веке. Сейчас для кладки используют аналог столь нужного продукта из смеси гашёной извести.

А ведь цемент гораздо важнее стекла или фарфора. Взять те же плитки для покрытия дорог. Люди могу пить и есть из керамики, зато дороги — это насущная необходимость. Значит, придётся искать специалиста и поручать ему новый проект. Благо денег хватает на все мои идеи. И они должны когда-нибудь принести прибыль. Это гипс я бесплатно подарил отечественной медицине. Но у меня есть планы на лекарства, за которые люди будут платить.

Ещё срочно нужны помощники, дабы разделить проекты на сектора, назначив ответственных. Чтобы у каждого дела были имя и фамилия. Ха-ха!

— Вы неверно поняли мои намерения, Дмитрий Фёдорович. Я не собираюсь заниматься противоправными делами. Прошу вас успокоиться и выслушать меня до конца.

Больше всего на должность стряпчего подходил коллежский асессор Кублицкий. Этот невысокий и хмурый тридцатипятилетний мужчина, происходивший из обедневшего смоленского рода, посвятил жизнь гражданской службе. Начинал он в Ревизион-коллегии, откуда перешёл на таможню. Последние два года чиновник работал в Берг-коллегии, будучи откровенно выдавленным с предыдущего места. Честные люди на таможне не нужны. А ещё Дмитрий Фёдорович достиг фактического потолка в чине. Подняться выше ему не позволят отсутствие связей и уже упомянутая принципиальность.

Его нынешний ранг соответствует секунд-майору с весьма скромным жалованьем. Благо Кублицкий выгодно женился и семья не бедствует. Но, по словам Вороблевского, чиновника собираются переводить из столицы подальше от глаз начальства, которому он мешает делать гешефты. К сожалению, это стандартная ситуация для России всех времён.

Поэтому Дмитрий Фёдорович сразу откликнулся на моё предложение, приехав в Москву. Только собеседование чуть не закончилось, едва начавшись. Даже недослушав вступление, кандидат собрался уходить. Он подумал, что его нанимают для непристойных дел. Знаете ли, махинаторов с разбойниками хватает и в это время, среди дворян тоже. Пришлось разубеждать потенциального работника.

— Подумайте сами, зачем при моих возможностях заниматься тёмными делами? Вообще-то, я самый крупный землевладелец и помещик в России после Её Величества. Может, в стране есть люди богаче, но немного, — пытаюсь привести логические аргументы. — Однако у меня сложные отношения с двором, о чём вы должны знать. А ещё даже я должен учитывать чиновничью власть. Для чего и нужен опытный человек, знающий это дело изнутри.

После того как Кублицкий спокойно выслушал вступление, я описал ему ситуацию с Демидовым. После рассказа глаза гостя аж заблестели. Нормальные люди терпеть не могут садистов вроде Евдокима Никитича. И многие не откажутся щёлкнуть его по носу.

— Не буду же я сам ходить по присутствиям, выискивать сведения о долгах или владельцах земельных участков. А моих управляющих слушать не станут, ведь они крепостные или недавно получившие вольную. Ведь частенько надо и взятку дать. Не кривитесь, — реагирую на мимику Дмитрия Фёдоровича. — Это крайний случай, но иногда проще заплатить. Тем более что казна почему-то не балует чиновников высоким жалованьем. Я не могу переделать сложившуюся ситуацию, поэтому предпочитаю под неё подстроиться. С учётом того, что в моих планах расширение с покупкой и строительством заводов, наличие стряпчего — насущная необходимость. Скажу больше, в случае согласия вам предстоит увеличивать штат и нанимать помощников, которых придётся учить.

В общем, мы договорились. Пришлось рассказать Кублицкому о масштабных планах, дабы товарищ проникся. Думаю, ему понравилось, что я не стал скрываться и расписал детали проектов, пусть они пока теоретические. Чиновник задал немало наводящих вопросов, в том числе о металлургии, в которой неплохо разбирался.

Постепенно разговор перешёл на технические темы. Дмитрий Фёдорович тоже считал необходимым переходить на кокс и механизацию производства. По его словам выходило, что англичане, являющиеся главными покупателями русского железа, чуть ли не каждый год увеличивают выплавку собственного чугуна и через десяток лет смогут обеспечить свои потребности. Он вообще в восторженных выражениях описывал английскую промышленность, так как по делам Берг-коллегии посещал Туманный Альбион.

Заодно мы обсудили вариант переманивания толковых инженеров. Кублицкий объяснил, что такая политика в России не приветствуется, и возможные конфликты интересов будут рассматриваться в Берг-коллегии. Просто у нас слишком мало специалистов, и многие из них учились за государственный счёт, поэтому зависимы в своих желаниях. Как я и предполагал, придётся учить своих или приглашать варягов. Это без учёта моего противостояния с окружением императрицы.

Меньше всего с гостем мы обсуждали условия службы. Хотя он был приятно удивлён размером жалованья и бесплатным жильём. Меня действительно начинают окружать одни фанатики. В хорошем смысле, конечно.

В отличие от Кублицкого, кандидат на ещё одну должность сразу вызывал определённое отторжение. Хотя барон Генрих фон Бер был одного возраста и звания с чиновником, только служил в пехоте, выйдя в отставку в звании премьер-майора. Однако, несмотря на приветливую улыбку, от курляндца веяло холодом. Оно немудрено, с таким-то сканирующим и тяжёлым взглядом.

Если бы не рекомендация Василия Урусова, к которому я обратился, собеседование бы не состоялось. Князь серьёзно отнёсся к моей просьбе, но сразу предупредил, что Генрих Иоганнович замешан в каком-то инциденте и ушёл из армии со скандалом. При этом оставшись рукопожатным и вхожим в приличные дома. Раз кузен ручается за человека, то можно довериться его мнению. Глава службы безопасности нужен не меньше стряпчего.

— Барон, расскажите о себе и вашей службе. Секреты мне не нужны, надо понять вашу компетенцию.

Фон Бер отреагировал спокойно, начав монотонно и скучно рассказывать о своих служебных обязанностях. И немец смог меня удивить. Оказывается, в русской армии есть разведка не только тактическая, но и оперативная. Пусть она находится в зачаточном состоянии, судя по описанию собеседника. Майор полгода назад вернулся с юга и без деталей описал несколько проведённых операций.

— Какова причина вашего увольнения? — решаю сменить тему.