Чтение онлайн

Алексей Разумовский же, наоборот, слишком серьёзен и даже чопорен. Однако в его поведении нет никакого высокомерия. Кому бы он здесь его выказывал? Представителям московских аристократических родов, насчитывающих два десятка поколений благородных предков? Так ему живо припомнят казацкое происхождение. Хотя задирающие нос дворяне — скорее правило, нежели исключение.

Плохо одно. Мне удалось более-менее пообщаться с графом, заодно посмотреть на его реакцию в отношении сестры. Понимаю, глупо говорить о чувствах в договорном браке, но уже сейчас понятно, что Варя будет несчастлива. Разумовский смотрит на неё, как на вещь. Вернее, на будущий барыш. Всё-таки мне немало лет и хватает опыта понять такие вещи. Объяснять сестре свои умозаключения попросту глупо.

Я сделаю ещё попытку через тётушек, но сам в бабские дела не полезу. Единственное, придётся жёстко настоять, чтобы Марфа Михайловна поехала с сестрой в Санкт-Петербург. Пусть живёт в Фонтанном доме, нечего мешать молодым, но у Вари должна быть поддержка. Вот такие дела.

— Предлагаю перекусить, пока перерыв, — звонкий голос княжны вывел меня из невесёлых мыслей. — У меня есть небольшой сюрприз. Наш повар обещал сделать канапе.

А вид у Марии прямо заговорщицкий, в чём её поддерживает улыбающаяся Варвара. Понятно, сестра рассказала подружке про маленькие бутерброды, которыми я угощал её в Кускове.

— «Канапе»? — недоумённо повторил Разумовский. — Не слышал о таком блюде.

— О, присутствующий здесь граф Шереметев полон загадок и напоминает рог изобилия. Только молчаливый и скромный, — прыснула Мария, сразу поддержанная сестрёнкой. — Вы с нами, Алексей Кириллович? Или вам надо пообщаться с кем-то из гостей?

Маша хорошо подколола Разумовского! А то он ведёт себя немного странно, покинув несколько раз невесту для общения с группами дворян. Чую, что Волконской тоже не нравится жених подружки.

— Да, конечно. Надо попробовать, — засуетился граф.

Сентябрь 1773 года. Москва. Российская империя.

Аппарат гудел, кряхтел и скрипел, создавая в лаборатории неповторимый антураж. Я сам малость завис, когда увидел его работу впервые. Что уж говорить о местных жителях? Даже Анна, лишённая суеверий, осторожно перекрестилась. Митенька изобразил независимый и гордый вид, мол, ему всё нипочём. Угу. Только он наблюдает процесс уже в третий раз. Зато девчонки сначала впали в прострацию, а затем — в состояние полнейшего восторга. Дети, что с них взять. Вон, два мастера до сих пор посматривают на агрегат с чувством, похожим на религиозный экстаз. Дядька со словаком тоже прониклись важностью момента, хотя ничего не понимают. Рядом чуть ли не порхает счастливый Горюшков, привезший механизм в Кусково.

А начиналось всё так. Его сиятельство, то есть я, изволили заскучать. Московская публика рванула в столицу на свадьбу наследника престола. Даже такие оригиналы, как Прокофий Демидов и Трубецкой, решили встретиться со старыми знакомыми, воспользовавшись оказией. Болотов выдвинулся на юг, пока дороги окончательно не раскисли, и пообещал вернуться уже с морозами. Уехали даже тётушки, сопровождавшие Варю в столицу. Оказалось, что мой круг общения крайне ограничен. Если бы не подготовка к выходу газеты, стало бы совсем грустно. Дел, по идее, хватает, однако раздражает монотонность на фоне отсутствия информации. Даже тренировки и прогулки по парку начали утомлять.

В это время всё делается очень медленно. Например, Кублицкий должен лично встретиться с контактами, запросить и прочитать бумаги из архива, а затем уже свести полученные сведения воедино. То же самое касается фон Бера: для создания сети агентуры требуется просто бездна сил. Помощнику на начальном этапе процесс не поручишь, поэтому курляндец лично отбыл в Петербург, где сейчас самая удобная ситуация для наших замыслов. В хаосе работать гораздо легче. Заодно никто не обратит внимания на странного немца, ведущего разговоры с мелкими чиновниками или помощниками управляющих дворцов. Под это дело я санкционировал приобретение трактира для порядочной публики средней руки. То есть бедных дворян, купцов третьей гильдии, чиновников младших рангов и мастеровых. Очень удобная вещь для оперативной работы.

Генрих проведёт в столице более трёх месяцев и вернётся после Нового года. При мне остался его заместитель Иван Петрович Козодавлев, недавно уволившийся из армии. Этот немолодой уже обладатель забавной фамилии пока отвечает за связь с курляндцем и налаживает агентурную сеть в Подмосковье.

Скучно. Информации практически нет, а местные газеты порядком опостылели.

Даже воспитанники оказались заняты. Митеньку я сразу припахал и сделал помощником Афанасия. Судя по результату, назначение оказалось успешным. Анна с Фёклой всерьёз занялись школой, начав писать методику преподавания арифметики, обществознания, русского языка и основ гигиены. Программа основывалась на моих сумбурных пояснениях, однако после нескольких вопросов девушки принялись работать самостоятельно. Будущих мастеровых и распорядителей низшего звена не нужно нагружать лишними предметами. Наиболее толковых ребят я в любом случае отберу и дам им хорошее образование.

И вдруг в мою полусонную жизнь, которая кажется современникам слишком активной, ворвался помещик-энтузиаст. Горюшков не смог долго сидеть на месте, быстро раздал долги и рванул в Кусково, захватив механизмы и приборы, приобретённые для лаборатории. Человек он полезный, поэтому получил во дворце комнату и место во флигеле для хранения имущества. На второй день после заселения Степан Павлович вдруг пригласил меня осмотреть его механизмы. И повёл в пристройку, служащую складом для всякой мелочи. Просто сейчас в имении народу мало, приёмы давно не проводились, потому и многие помещения пустуют. Ведь множество гостей — это не только спальные места, но и продукты, и оборудование для развлечений.

— Спасибо вам за столь обширное помещение и толковых мастеров! — гость с ходу начал расточать комплименты. — Можете сами убедиться, как я расположился, и осмотреть механизмы. В России мало у кого есть подобные устройства.

Услышав слова помещика, я немного удивился. Он, скорее всего, ошибся, решив, что его поселили во дворце на постоянной основе. Люди к энтузиасту также приставлены временно. Управляющий получил приказ помочь и выделить знающих мастеров без конкретики. Но вон оно как получилось.

Не дав мне ответить, Степан Павлович толкнул скрипнувшую дверь, указывая на вход в неожиданно тёплое и светлое помещение. Посреди него разместился десяток конструкций, хорошо видимых благодаря солнечному свету, проникающему из окон, и висящим на стене фонарям. У стены в поклоне согнулись два работника, выделенных управляющим.

Коллекция Горюшкова в основном состояла из различных станков, сразу заставивших меня сделать стойку, будто охотничью собаку. На одном из столов расположился микроскоп, а рядом приборы, похожие на лейденскую банку и пирометр. Всё-таки профессор Питер ван Мушенбрук — краса и гордость моего университета, поэтому я сразу узнал приборы, изобретённые великим голландцем.

Но мне не дали отойти от шока, нанеся новый удар. Взгляд зацепился за необычную конструкцию, которую я видел в Политехническом музее, если ничего не путаю.

— Что это? — спрашиваю с робкой надеждой.

Дело не в самом аппарате, а в мыслях, начавших переполнять мою многострадальную голову. Почему я сразу не подумал об элементарных вещах, способных принести не только пользу, но и деньги?

— Это сатуратор, ваше сиятельство! — воскликнул распираемый от счастья Горюшков. — Сей механизм под давлением позволяет насыщать воду так называемым неподвижным воздухом. Столь важное открытие совершил англичанин Иосиф Пристли, а работающее устройство изготовил швед Бергман из Уппсальского университета, в котором я имел честь учиться.