Чтение онлайн

– Нет, если действительно невтерпеж,

То уж извините, вы все знаете правила.

Не сможете выдержать обучение, скатертью дорога, обратно домой к вашим любящим вас родителям, бабушкам, дедушкам, невестам.

Хриплым и слабакам, не место на Святой земле.

Бог собирает под свои знамёна только достойных сынов, - говорили наставники, провоцируя на малодушие новобранцев.

Кое - как, отбегав свои нарезанные круги, Шота, под вечер еле добрался до своего шатра, где его ждали, друзья и скудный ужин.

– Мы слышали, как тебе говорил паук;- успокоил

Его Анри.

– Не поддавайся на его провокации, - предупредил Колла.

– Он тебя нарочно, провоцирует, ты разве не догадываешься.

– Он допровоцируется, - зло бросил Шота,

принимая из рук Анри глиняную миску с гороховой похлёбкой, в которой плавали куски мяса.

– Что это?
– достал он кусок мяса, обжигая пальцы.

– Это мясо Шота, - с улыбкой проговорил Анри,-

– Ты разве в первый раз видишь мясо?

– Нет, я не буду, есть,- отодвинул он миску.

– Я не отпрыск богатых родителей, у меня нет любящих Лордов дедушек, и бабушек чопорных

графинь. И если я не совсем ещё воин армии христовой, то по крайне мере рыцарь, и посвящён, теми, которые нечета каким - то паукам.

И если я не могу, достойно, обучатся, то я по крайне мере участник двух рыцарских турниров,

где не был победителем, но и не стал побеждённым. И если завтра, этот мерзкий паук,

не заткнёт свою пасть, я вызову его на поединок,

– рассвирепел он.

Приятели молча, зажимали рты, прыская от внезапного хохота.

– Ну, тогда тебе тем более надо есть, чтобы набраться сил; - почти родительски с теплотой решили они.

– Послушай нас, ешь. Мы тебе зла не желаем. А то, что похлёбка с мясом, так это ему скажи спасибо, - указал Анри на Колла.

– Не мне, а небольшой серебряной монетке, - пошутил Колла.

– А теперь, давай мы осмотрим, твою ногу, и что нибудь придумаем, - заверили они, приготовив заранее купленное им за ту же монетку, чудодейственный эликсир.

Палец опух, нога раздулась, и была синей.

– огнём горит,- потрогал Колла.

– Надо вскрывать,- определил, Анри, доставая, небольшой нож.

Шота заметил, на треноге над очагом, в небольшом медном котелке, кипятилось вино.

Шота ощущал его пары, и какое - то боязливое чувство, прошло по коже, от чего стал неметь язык, и похолодели руки.

– Ты готов, - спросили они его.

Шота понимал, то, что они хотят сделать,

Это единственный шанс сохранить ногу и выжить.

– Да, - кивнул он, сжимая шерстяной плед.

– Возьми это, - Анри протянул короткое сандаловое древко рукояти кнута.

– Крепче зажми между зубами, не смотри,

думай о чём - то хорошем.

Резкое ощущение боли, на миг отняло сознание,

И он провалился в темноту пропасти.

4

– Не пустит матушка настоятельница, - то и дело талдычил проводник, плетясь за измученным рысаком шевалье.

– Да угомонись ты, - пинал его ногой Шота.

– Слушай я тебе не командир, а ты мне не починённый; - подъехал к нему, отставший на какое - то время Анри.

Но если ещё раз хоть вякнешь, то я тебе так припечатаю между глаз, что всё поймёшь без толмача. Проводник, побледнев, отпрянул, некоторое время, идя молча.

– Вразумительно Анри,- улыбнулся шевалье.

Толи молитвы и впрямь были услышаны богом.

Толи кто другой более весомый помолился за них. Но только к утру дождь стих.

Гроза угомонилась. И только тяжёлые, пунцовые тучи, серыми лохмотьями сползали с макушек остроконечных вершин.

Чтобы потом опять уползти вверх, группируясь там, создавая новый грозовой фронт.

К утру небо как бы разверзлось, и с небес, будто через прореху рваных туч, полился огромный

сноп солнечного света, на глазах осушая землю.

Луч, посланный с неба, бил аккурат в то место,

где на вершине базальтовой скалы, вдруг вырос будто мираж, монастырь.

– Не пустит матушка настоятельница, - упорно утверждал проводник.

– А вот и пещера, - радостно указал он, на огромную впадину в скале.

– Здесь не все, но большинство могут спокойно поместиться.

Да и хворост здесь по всюду после бури валяется, так что можно будет развести костры и спокойно, обсушиться, перед дорогой.

Он упорно доказывал неизвестно кому - то, не замечая, что говорит впустую.

Его уже никто не слушал. Все проходили мимо и их взоры были устремлены вверх, где на базальтовой скале, будто из лучей встающего солнца высвечивалась, божественная обитель.

– Матушка настоятельница!;- прервала молитву хромая прислужница сестра Хевронья, старая проворная шушера, в серой вытертой хламиде.

На пеньковом канате, служившей ей кушаком,

позвякивала массивная связка ржавых ключей.

– Матушка настоятельница, там, внизу у подножья ворот собралось целое войско, - с тревогой в голосе оповестила сестра Хевронья.

– Как они одеты? Сколько их?; - насторожилась настоятельница.

– Они упоминали слова связанные с аллахом?

– Я не знаю матушка, там темно внизу то.

Да и выглянуть боюсь, не дай бог стрелу пустят;-

С тревогой в голосе отвечала та.

– Не говори больше ни кому; - предупредила Пелагея сестру.

– Не пугай сестёр, пусть молятся в неведенье.

Пойдём, посмотрим, кто бы это мог быть?

По затемнённой, потайной лестнице, освещая путь зажжённым факелом, взятым со стены, взобрались к стенным зубцам.

Внизу у подножья скалы в раннем утреннем тумане, виднелись очертания всадников.

– Кто бы это мог нарушить, святой покой обители?
– раздался властный голос со стены.

– Матушка!
– послышалось снизу.

– Впустите нас, ради господа бога нашего,

хотя бы на время обсушится, и принять горячую пищу. Мы согласны на щедрое пожертвование; - раздавалось снизу.