Чтение онлайн

– Ты неправильно понял. Эта планета и жизнь на ней существовали несколько миллиардов лет тому назад. И всё,

что вы видите, и всё вокруг вас, как и ваше сознание, это всего лишь мираж, зеркальное отражение прошлого.

Вы думаете, что вы живёте и чувствуете. А, на самом деле это уже произошло с вами задолго, до того, как мы попали к вам. Это всего лишь повторение вашего сознания во времени, которое вы когда- то, переживали.

Для учёных прибывших сюда, ваша планета является не опознанной. Её нет ни на одних звёздных картах во всей вселенной. Это своего рода гипотеза, не существующей, антиматерии. Неизвестно, как сохранившейся, на одном из необитаемых островов памяти, в необъятных просторах вашей галактики.

Если даже сейчас приковать нас друг к другу, и что - то совершить, то время, которое наступит завтра, всё перепишет по-своему. Потому что, это уже всё произошло за долго до нашего появления.

А всё, что было это история, и её изменить уже нельзя. Так же как и свою судьбу и судьбы всех остальных. Потому что, это уже было в прошлом.

И даже если мы, что - то совершая, думаем, что это сделали мы, то это будет всё тем, что уже было. Мы называем ошибочно это, нашей судьбой, а это всего лишь повторение прошлого. И изменить это нельзя, принимай всё это, как реальное.

– Ты хоть немного понимаешь меня, - спрашивала она моё мнение, пытаясь объяснить мне всё это.

– Ну конечно и дураку ясно, - говорил я, ничего вообще не понимая.

– Это как жизнь звёзд,- продолжала она.

– Некоторых уже не существует, а свет от них продолжает поступать, минуя расстояния в миллиарды световых лет. Свет от них мы воспринимаем нашим сознанием, думаем, что за ним стоит излучатель - вздохнула она.

– Да, да, я замечал, что звёзды постоянно мигают.

Всё это, наверное, от того, что на них тоже существовали когда то, и день и ночь, - подыграл я.

– Так, что же нас не существует?- опять задал я вопрос, не понимая, откуда лезла из меня эта моя глупость, - так откуда же мы взялись?

– Вот мы, как раз и должны будем выяснить, с группой наших учёных прибывших на вашу планету, - доходчиво и правдиво объяснила она.

Я бы конечно поверил ей, всё, если бы не вопрос.

– Миша, а ты знаешь, сколько мне лет?
– спросила она.

– Нет!- ответил я, в надежде, что она скажет, что младше меня на год, и розыгрыш прекратится.

– Мне три тысячи лет,- сказала она, - а сейчас на тысяча девятьсот шестьдесят один поменьше. Я не человек. Я искусственный интеллект. Разум и мозг звёздной эскадры.

Выращенная, на милиардовом скоплении клеток эмбрионов, лучших генетических умов, нашей звёздной системы.

Моим отцом, и создателем, является синьор Нарцисс.

Я машина и могу материализоваться в кого угодно, но в данной среде эти способности были мной утеряны, И я застряла в маленькой девочке.

Я даже не могу свой наряд сменить, потому что он первоначальный. Ты не представляешь, сколько раз, мне пытались прибыть каблук к моей босоножке, он всё равно потом отваливался, а мне больно было от вбитых гвоздей.

– А родители твои?

– Это не мои родители, - сказала она, перебивая меня.

– Это всего лишь члены экипажа звёздного крейсера.

– Они что, тоже могут материализоваться?
– спросил я.

– Да, - подтвердила она, - и особенно мои так называемые родители.

Моего не настоящего отца, зовут Юрга. Он капрал

спецподразделения звёздного десанта. На Земле он носит имя Юра.

А моя мать майор звёздного десанта, ты её видел, и зовут её Эльза. Но ей хотелось, чтобы её называли Эллой.

А мой дед, - продолжала она,- это вовсе е мой дед. Это профессор и зовут его Ведал, следовавший со своей командой учёных, на Эйзенгард. И по стечению обстоятельств, попал на эту планету, вместе со всеми - закончила она, и грустно закрыла глаза, будто что - то вспоминая.

– Да, забавно чешет, как по нотам, - подумал я, но виду не подал, доедая последний финик.

– Ну и финики у тебя Кейтлин, ну просто мёд, - похвалил я и, доставая косточку изо рта, сжал между пальцами, стараясь попасть в бешенную, пикирующую муху, отогревшуюся на окне, под весенними лучами солнца.

– А кто же тогда твой отец?
– спросил я.

– Я же сказала, что отец мой и мать моя, он же и создатель, всё в одном лице, это синьор Нарцисс.

Я думаю, ты их всех скоро увидишь, - пообещала она.

– Сейчас подожди,- вдруг вспомнив о ряженке в холодильнике. Я принесу чего нибудь попить, - сказал я и помчался к холодильнику на кухне. После сладких фиников во рту всё слиплось. Да и паузу сделать не помешает, - подумал я.

– А то засмеюсь ненароком и придётся идти спать, разругавшись с ней. А спать мне не хотелось. Мне было лучше с ней с её бурными фантазиями, похожими на не понятную правду.

Потихоньку открыв дверцу, взял несколько бутылочек,

принёс в палату, деля поровну.

Ряженка была прохладной, немного кисловатой, но это придавало ей особый вкус.

– Так что, ты мне не веришь?- спросила она, отпивая. На её губах сразу же образовалась, молочная полоска, которую она слизала своим Розовым язычком.

– Да нет, что ты?
– уверил я, - конечно, я тебе верю. Пытаясь держать своё лицо, как можно строже. Чувствуя, как ползут мои щёки, переходя в улыбку.

– Пойдём - взяла меня она за руку.

– Куда это?
– спросил я удивляясь.

– Пойдём и я докажу тебе всё, - настойчиво таща меня в ванную комнату. Включила свет.

В просторной комнате, на старом, замазанном цементом кафеле, в шахматную клетку. Стояли четыре больших чугунных ванны, две из которых были заполнены водой.

Не веришь?- ещё раз спросила она, и стала раздеваться.

– Ты что, топиться задумала?- спросил я, видя её решительность.

– Спорим, я проведу под водой два часа или больше, и не буду дышать, - сказала она.

– Я тебе верю только не надо, - стал отговаривать я её.

Пугаясь, что она может, натворит что, нибудь с собой.

Поняв мои страхи, она вдруг ласково сказала; - не бойся глупенький, я просто докажу тебе что ты не прав, - и стала снимать своё платье.

И тут я увидел, что грудь её была совершенно плоской, без каких либо вспухших бугорков желёз. А на изнанке её платья был нашиты два небольших полушария из ваты.

И лишь когда кожа на её костях, покрылась гусиными пупырышками, от прохлады. Соски её немного вспухли, как бы вставая, и теперь торчали в разные стороны.