Чтение онлайн

И я оделась. Взяла с собой косметичку, чтобы поправить макияж в дороге. Расческу с редкими большими зубьями, чтобы не остаться лысой за распутыванием мокрых волос. В общем, мы все, в полном составе, едем в Кневичи провожать дорогого гостя.

– Хорошо, что гостинцы заранее купили, – приговаривает Артур, управляя своей старенькой неубиваемой кароллой.

– Ну да, где бы мы сейчас успевали их покупать? Тем более в такую погоду, – поддерживает мысль Зоя.

– Осталось только «Птичье молоко» раздобыть… – продолжает Артур. – Надеюсь, по дороге, встретится еще какой-нибудь магазин.

– Да не нужно никуда заезжать. Я из дома взяла, – предостерегает нас от остановки предусмотрительная сестра. – Те, что мы для Наталии Сергеевны покупали.

– Ох, и оставили же, Макс, твою воспитательницу, без конфет на день рождения…

После реплики папы к разговору подключается Максимка:

– Мам, а кому мы везём конфеточки? – интересуется он с пристрастием.

– Конфеточки – это гостинец для бабушки и дедушки, – отвечает Зоя.

– Мы полетим к бабушке и дедушке? – в голосе мальчика читаются нотки радости и, наверное, больше от самой возможности забраться в самолет.

– Нет, Максимка, мы не полетим. Полетит дядя Дима и передаст им от нас подарочки.

Лицо ребенка, который уже мысленно водрузился на воздушное судно, заметно меняется. Надув губы, он снова спрашивает:

– А дядя Дима улетает?

– Да, улетает… – мягко отвечает Зоя. – Дела закончились, и он снова летит домой.

– А тётя Лена? Тётя Лена не полетит с дядей Димой, и они не поженятся?

После фразы Максимки до моего слуха доносятся сдавленные смешки его родителей. И на моем лице невольно появляется улыбка. Да, мальчик развит не по годам. Нестранно, что у него уже есть подружка в детском саду, с которой он регулярно целуется.

– Тётю Лену мы просто так не отдадим! – с шутливым ответом вызывается папа.

А мне на ум приходит другая версия: я не полечу, потому что в пролете. И все время, пока мы едем, я думаю, думаю, думаю. О том, чем так могла не угодить Димке, что он даже не посчитал нужным сообщить об отъезде. Но, может, он решил, что я узнаю через Зою? Узнаю, а там, как себя поведу: поеду в аэропорт или нет. Что-то вроде проверки. Хотя… кому такое нужно?!

Буквально в километре от аэропорта нас останавливают полицейские. Артур выходит из машины с документами, а мы, затаившись, ждем его возвращения.

– Странно… – негромко произносит Зоя. – Обычно здесь не останавливают.

Вскоре Артур возвращается, вновь заводит машину и без комментариев разворачивается в противоположном направлении. По его безмолвию становится понятно: он явно чем-то недоволен и возмущен. Пока мы едем в обратную сторону и не отъехали слишком далеко, Зоя решается спросить мягким тоном:

– А что такое? Почему мы возвращаемся?

– Дальше нельзя, – отвечает Артур. – Видимо, какие-то важные товарищи тоже сегодня улетают.

И что же? Выходит, это всё?! – Мои мысли путаются, но они об одном:

Я даже не увижу его? И он меня?

Даже издалека?

Да, не так давно я вообще заявила, что никуда не поеду. Но это эмоции! И я быстро перенастроилась и подумала что, раз уж так сложилось, может, я хотя бы в момент прощания смогу произвести на Димку особое впечатление, которое он обязательно оставит в своей памяти. Правда, я совсем не знаю, как. Но, впрочем, это уже и не важно. Я смотрю на мелькающую разметку сквозь тонированное стекло. Фоном слышу голоса Зои и Максима, которые говорят тихо, чтобы не разбудить уснувшего Антошу, а воображением пытаюсь нарисовать улыбающиеся глаза Димы.

Когда прямая дорога сменяется поворотом, мы останавливаемся. И, как ни странно, этот момент для меня трудно ассоциировать с вдохновляющей надеждой. Мое настроение с ней несовместимо. Быть может, это глупо, но, кажется, я уже начала привыкать к грусти. К такой, при которой уже больше ничего не надо… Ох уж эти «качели»! В общем, душевные терзания делают людей очень странными и противоречивыми.

– Сейчас позвоню этому пижону, – с улыбкой комментирует Артур и выходит из машины, взяв с собой телефон.

– Расстроилась? – спрашивает меня Зоя.

– Ну, только самую малость… – делаю акцент на слове «самую». – Еще когда поняла, что была недостойна знать про срочный вылет.

– Да брось ты! – успокаивает меня сестра. – У этих мужиков черти что в голове! Они друг с другом-то договориться иногда не могут, а с девушками подавно. Может, Димка решил, что ты и так все поймешь. Он же странный! Сама говорила. Ну, вот и воспринимай это, как его странность. Ты дома в стены лбом врезаешься, он считает, что передает мысли без слов. Вы – отличная пара! У вас может быть продолжение.

– Ну да уж… продолжение… – я с разочарованием посмеиваюсь, но не продолжаю вновь приводить аргументы, почему смею предполагать иначе. Будем считать, что я оценила юмор. Зоя же и вовсе, как будто не слышит мою фразу и продолжает о своем:

– А вот у Артура, похоже, может и не получиться передать подарки родителям. И он сильно расстроится.

– А может получиться? – я немного озаряюсь надеждой.

– Не знаю, посмотрим, что скажет Артур…

Мой телефон издает короткий звук, и я понимаю, что это от сообщения.

– Димка умудряется одновременно разговаривать с Артуром и писать тебе? – улыбается Зоя. – Или это какой-то забывшийся оптимистичный и не теряющий надежды маньяк?

– Предполагаю, что всё гораздо проще. Наверное, МТС. Денег хочет, – с последними словами я достаю телефон из кармана толстовки и снимаю блокировку.

– Ну и? Кто был прав? Ты или я?

– Никто. Это Хабаровский Дима… – отвечаю сестре с улыбкой. – Однако он тоже может оказаться маньяком. Чисто теоретически.

– И что пишет твой теоретический маньяк?

– Желает хорошего дня, надеется, что я проснулась в замечательном настроении и предлагает встретиться…

– Мам! – в нашем разговоре появляется третий. – А кто такой маньяк?

– Так, похоже, нам пора исключить это слово из лексикона, – с улыбкой заключает Зоя. – Или заменить…

Не успеваю я высказать своей вариации замены, как дверь с моей стороны распахивается. От неожиданности я вздрагиваю. Надо мной нависает крепкая фигура. Это муж сестры. Он протягивает мне свой телефон.