Чтение онлайн

Так они и поступили. Дедушка взял инструменты, и через несколько минут крышка была готова открыться.

Ребята окружили Евгения Егоровича и с замиранием сердца наблюдали за открывающейся крышкой. В шкатулке оказался какой-то сверток, кажется, из той же бумаги, из которой была сделана карта.

– Опять сверток? – с удивлением спросил Руслан.

– Так и есть, – ответил дедушка.

Он достал из коробки сверток и аккуратно развернул. На листе было что-то написано таким же перевернутым шрифтом.

Миша снова принес зеркальце, взятое на мамином столе, и ребята прочитали следующее:

«О, великие потомки нашего рода! Если вы читаете наше послание, значит, мы не напрасно строили дома и защищали наших соплеменников, выращивали пшеницу и разводили скот! Наверно, теперь все изменилось и вы научились заклинать засуху и дожди. Наверно, ваши жертвоприношения нашим богам стали богаче, а наконечники ваших стрел острее. Мы завещаем вам все наши доспехи, мечи и арбалеты. Но стремитесь к тому, чтобы они служили делу мира, а не войны. Самое главное, что есть у вас, – это дружба! Потому что только дружные воины могут противостоять огромному количеству врагов. Только дружба делает жизнь веселее и цивилизованнее.

Ваши пращуры!»

После некоторого молчания Миша сказал:

– Да, это конечно не золото, но звучит круто: «потомки», «служат делу мира, а не войны», «пращуры». Прямо как о нас. Мы ведь друзья? – обратился ко всем Миша.

– Конечно друзья, и мы обязаны следовать наказу наших пращуров, – гордо сказал Родион.

Ребята пожали друг другу руки и с торжеством на лицах сказали: «Да будет так!».

И только Евгений Егорович довольно улыбался, взирая на процесс «цементирования дружбы». И не важно, что карта и записка из шкатулки сделана из той же бумаги, в которую были завернуты пирожки, принесенные в шалаш Мишей, а вовсе не из коры дерева. И что во времена рассказанных дедушкой нашествий еще не существовало письменности. И нисколько не было жалко ему ни глиняного сосуда, который он еще до рассвета принес к скалам, привязал к нему веревку с камнем и скинул в море, ни покрытой под медь коробки-шкатулки, привезенной когда-то из давней экспедиции. Все равно эти вещи валялись в сарае и никому были не нужны.

А вот друзья детства нужны всегда и всем!

Наверное, вряд ли кто-то поспорит с утверждением о том, что мы, как представители развитой цивилизации, руководствуемся в жизни собственным разумом, но все же где-то глубоко в нас сидит нечто такое, что заставляет совершать отдельные поступки на основе необъяснимых инстинктов. Хромосома, что ли, в нас какая-то заложена диковинная…

Иначе как объяснить тот факт, что при наличии у каждого из нас дома холодильника, снаряженного съестными припасами, целой кучей всяких вкусностей, в нас свербит стойкое желание при виде неизвестного, но внешне привлекательного плода сорвать его с дерева или куста и съесть это непонятное, прежде смахнув с него пыль такой же пыльной ладошкой? Не знаю…

Как не знают этого и наши герои – Миша, Руслан, Аккордеон, вернее – Родион, ну и, конечно, главный любитель всего того, что может переварить детский желудок (куда же без него), – пухленький добряк Андрей (или Пирожок, как его звали друзья). А говорю я об этом потому, что герои нашего рассказа давно уже заприметили в соседнем дворе частного дома густорастущее алычовое дерево, и очень им хотелось отведать этой светло-желтой алычи, которая искрила на солнце и распространяла по округе сладковатый аромат.

К улице, на которой жили наши друзья, примыкал небольшой переулок, который соединялся с другой параллельной улицей. Аккурат в этом переулке и был тот самый двор частного дома, в котором жил сосед, владеющий несметным фруктовым сокровищем. И хоть похожую алычу спокойно можно купить на базаре, она никогда не сравнится с той слюновыделительной, которая растет у соседа. Казалось бы, ну что здесь такого? Подойди к нему, попроси угоститься плодами, жалко ему, что ли? Дерево-то вон какое большое, и алычи на нем навалом. Предложи, в конце концов, помощь в сборе алычи и попроси свою законно заработанную непомерным трудом долю.

Только дело все в том, что сосед этот – гражданин совершенно иных взглядов. Характер у него – не приведи господи – ворчливый. С соседями общается неохотно, а при встрече вместо приветствия что-то бурчит себе под нос. Часто уезжает из дома на обшарпанном велосипеде с большими колесами и слегка погнутой рамой, и обязательно привязывает к ней старую непонятного цвета капроновую сумку-авоську. В общем и целом – грубый старый дед. По крайней мере ребятам казалось, что сосед их ровесник трамвая, которому около трамвайного депо установлен памятник. А ему, трамваю, на минуточку, больше ста лет! Поэтому и речи не могло идти о том, что этакий вот брюзга чем-то захочет поделиться.

При таком обстоятельстве он был сродни Кощею, чахнущему над златом, но не тратившим его, довольствуясь мыслью о том, что злато есть и оно принадлежит только ему. Только вот добро Кощея при нем и хранилось, а «золотая» алыча хоть принадлежала соседу-ворчуну, тем не менее регулярно переходила в пользование мух и всяких там жучков-червяков, потому что перезревала и осыпалась на землю. Это обстоятельство не давало покоя нашим ребятам. Что они, хуже насекомых, что ли?! В общем, дед – сам себе на уме.

Что может быть хуже человека, как такой ворчливый сосед. Но, оказывается, может. И это не кто иной, как его дворовая собака: маленькая, облезшая бесформенная собачка черного цвета с проседью неизвестной науке породы. Такой, знаете ли, зазаборный исполин ростом с травинку, но с гонором динозавра. Особенно тогда, когда ей ничего не угрожает – она же за забором.

Всякий раз, когда наши герои играли в уличные игры, особенно пиная мяч (а играть очень удобно было именно в переулке), он обязательно с ускорением отлетал к забору этого соседа и, эффектно ударяясь о него, как будто нарочно издавал звенящий шлепок, от которого калитка в заборе впадала в танец трясущихся орангутангов. Этот ритуальный танец калитки вызывал злых духов в лице той самой собачки, которая затевала такой истошный лай, от которого стоял звон в ушах. В общем, все было против заветной встречи наших друзей с алычовым деревом. Между ними была непреодолимая преграда из чуднОй собаки и не менее чуднОго соседа.

На этом рассказ можно было бы и закончить. Но давайте не забывать об инстинктах, о которых мы ранее говорили, и тех самых хромосомах, которые активизировались в наших неутомимых героях. Подумаешь – пропасть! Двое против четверых – не такая уж и проблема.

***

Костер, разведенный рядом с шалашом, слегка потрескивал из-за сырых веток, подмоченных небольшим летним дождем, прошедшим в городе с самого утра. Около него полукругом на камнях из ракушечника, являвшихся когда-то частью стены полуразрушенного старого здания, которое было каким-то учреждением (то ли туристическим бюро, то ли парикмахерской), и не так давно принесенных ребятами к шалашу, восседал совет трех заговорщиков.

Руслан, Родион и Миша запекали в костре картошку, принесенную Русланом из дома. Андрей пока где-то задерживался. Солнце уже остывало, погружаясь в море где-то в районе горизонта, окрашивая оранжевым цветом лениво висящие облака, поэтому легкие сумерки усиливали отблеск пламени горящего костра на юношеских лицах наших героев. Но такая на вид благолепная картина вовсе не означала, что ребята просто наслаждаются запеканием картошки и созерцанием чудес природы. В их головах зрел план справедливого возмездия. Общественно полезный запас в виде алычи должен быть непременно изъят и передан в пользу общества, правда, состоящего из них самих!