Чтение онлайн

Как только Миша и Руслан бегом направились на место своего десантирования, Родион, то ли от радости, то ли от волнения, так зарядил по мячу, что тот подлетел выше кроны акации, под которой до этого было лежбище юных партизан, затем, направившись по баллистической траектории вниз, звонким шлепком ударился о землю недалеко от вражеского забора и с таким же резким отскоком… перелетел через забор и обрушился на ту самую собачку, которая по условиям операции должна быть деморализована действиями Родиона.

Вероятно, от неожиданности и от высшей степени хамства, проявленного со стороны неведомых ей существ, собака закатила такую истошную тираду из лая и, ощущая себя полноправной хозяйкой положения, поджав огрызок, выполнявший функцию хвоста… дала стремительного деру на другую сторону двора, где и должны были происходить основные события операции по продразверстке.

Осознавая масштаб проблемы, боясь быть заклейменным позором и всеобщим презрением, Родион начал быстро пытаться сообразить, как поступить в сложившейся ситуации. Подпрыгивая, он пытался увидеть, где находится эта злосчастная собака, но низкий рост и высокий забор ему этого сделать не позволили. Тогда он снял босоножек с ноги и начал колотить им по забору и звать собаку, осыпая ее проклятьями и бегая туда-сюда вдоль забора. Но все было тщетно. Собака, подвергнувшись столь беспринципному и унизительному нападению, заняла глухую оборону под поленьями, сложенными на задней части двора. Так было ей спокойнее и чуть менее страшно. И эта ситуация могла обернуться крахом для основной ударной группы, состоящей из Миши и Руслана. Предвидя не очень радужную перспективу, Родион зачем-то помчался в сторону дома.

***

Тем временем Миша и Руслан проникли на территорию заброшенного склада, граничащего с тыльной стороной забора деда. Там, как и ожидалось, вразброс валялись ржавые металлические бочки из-под каких-то жидкостей, старые доски, битая кафельная плитка и еще какой-то хлам. Подойдя к одной из бочек, ребята стали ее подкатывать аккуратно к забору, чтобы использовать как подставку и легко дотянуться до кромки забора.

– Что-то не слышно лая собаки, – настороженно сказал Миша, первым залезая на бочку и прислушиваясь.

– Верно, не слышно – подтвердил Руслан, с недоумением посмотрев снизу на Мишу.

Миша слез с бочки и обратился к Руслану:

– Надо узнать, что случилось. Сгоняй к Аккордеону, а я пока еще раз тут осмотрюсь.

– Ладно, – отреагировал Руслан и побежал выполнять ответственное поручение.

Тем временем Миша, преисполненный желанием во что бы то ни стало исполнить священную миссию, решил начать самостоятельное продвижение к цели, полагая, что с секунды на секунду ребята увлекут собаку актом футбольного экзерсиса. Оттолкнувшись от бочки, он подпрыгнул, вытянул руки и кончиками пальцев рук схватился за кромку забора. Бочка от толчка ног при этом откатилась от забора. Повисев пару секунд на пальцах, Миша начал искать какой-либо выступ или углубление в заборе (благо он был из ракушечника), что ему вскоре удалось. Зафиксировав носок кроссовка в углублении забора, он подобно скалолазу стал подталкивать себя кверху, после чего смог увереннее схватиться сначала одной ладонью, а потом обеими ладонями за кромку забора и подтянуться на руках, закинув при этом ногу на забор. Физическая подготовка его не подвела, и вот Миша уже на правах победителя занял свой пьедестал, то есть забор.

С забора открывался вид на придомовую территорию и заднюю сторону дома. У забора, правее от Миши, были навалены дрова (наверное, их использовал дед для растопки печи зимой), накрытые не то брезентом, не то клеенкой. Лежали какие-то железяки, посажены несколько кустов роз. А вот слева, между боковым забором и домом, росло то самое алычовое дерево, которое поигрывало зелеными листьями и потрясывало алычой, как детской погремушкой. Под ним россыпью лежали опавшие ягоды алычи и листва. До мечты было подать рукой.

***

Конечно, иметь велосипед и быть хорошим велосипедистом не одно и то же. Особенно если в тебе плотный завтрак, приправленный знатным количеством питательного арахиса. Да еще жажда. Поэтому Андрею в этот момент было очень нелегко крутить педали и думать о деле, когда перед тобой маячит образ холодного родника ну или запотевшей охлажденной газировки. Все эти мысли создавали легкую пелену мечтательности, отрывающей преследователя от реальности. А реальность была такова, что деду были абсолютно не интересны желания Андрея, и потому он ехал целенаправленно и достаточно быстро в непонятно каком направлении.

А значит, и Андрею приходилось возвращать себя в мир реальных дел, и он возвращался, бурча себе под нос мантру: «вот закончу следить, приду домой открою холодильник, а там холодный квас, который вчера поставила охлаждаться бабушка. И буду пить, пить, пить и…». И он увидел бочку с квасом, таким золотистым и вкусным, который наливала тетенька в белом халате дяденьке в красной футболке. И он одним глотком опустошал бокал, вытирая тыльной стороной ладони образовавшиеся над верхней губой усы из квасной пены, щелкая языком и удовлетворенно улыбаясь.

И так манила Андрея эта гастрономическая картина, что он не мог оторвать взгляд от нее, и в самый момент, когда взгляд его продолжал быть устремленным в сторону счастливого усача, на его славном пути откуда-то возник фонарный столб. И, конечно, случилось то, что определяется сюжетной линией драматической истории: удар, лязг металла рамы велосипеда, падение велосипедиста, ссадина на колене и локте, согнутое колесо и… скрывшийся от преследования дед.

***

– Да где же он? – ворчал Родион, шаря в сарае отца, находящемся во дворе дома, в поисках мяча, который, как ему казалось, должен был непременно быть здесь.

Но мяч находиться и не думал, тем более что еще год назад, когда отец Родиона наводил масштабную уборку в сарае, мяч, в силу его непредставительного вида был торжественно отправлен в мусорку вместе с другими отслужившими свою службу вещами, занимавшими и так ограниченное место. После безуспешного поиска мяча, который по задумке Родиона должен стать заменой того, который вверг в нечеловеческий, а точнее в несобачий ужас собаку соседа, он, измазанный пылью и еще непонятно чем, вылетел во двор и пытался сообразить, как же ему поступить в ситуации, требующей скорейшего исправления такого позорного промаха.

И в момент поиска сокровенного ответа он увидел ленно развалившуюся на старом пне и прибывающую в дремотной неге уличную кошку. Тут-то в голове Родиона созрел очень даже нетипичный, но, как ему казалось, действенный план. Он со скоростью звука забежал домой, на ходу пытаясь скинуть босоножки, поддевая носком правого левый, а тут еще этот палас, при входе вечно сминающийся. Поэтому, скинув одну босоножку, не желая терять ни секунды, на одной босой ноге он поскакал в сторону кухни. Его мама стояла, прислонившись к дверному проему, что-то помешивала в кастрюле и с улыбкой наблюдала за манипуляциями сына.

– Что, сынок, в туалет? – заботливо спросила она.

– Нет, – спешно отозвался Родион, продолжая изображать одноногого кенгуру, – в холодильник!

Отворив дверцу холодильника, Родион несколько секунд внимательно изучал его содержимое.

– Ма-а-ам! – крикнул он. – А где сосиски?!

– На нижней полке, – подходя к Родиону, сказала мама. – Ты что, проголодался так сильно, что даже не в состоянии разуться и сесть за стол? – с удивлением на лице спросила мама. – Иди умойся, а я тебя накормлю.