Чтение онлайн

Он дышит как разъяренный зверь, так что широкая грудь вздымается, плотно растягивая ткань рубашки. Царёву жарко, а мне холодно от его пристального взгляда. В Богдана точно вселился злой дух. И зачем я вышла именно сейчас? Но уже поздно.

На слабых ногах аккуратно спускаюсь по ступеням лестницы, придерживаясь за перила. Каждый шаг дрожью отзывается в теле. А Царёв смотрит на меня. В упор. Он не сводит глаз, даже когда медленно отстраняет телефон от лица, также медленно прячет устройство в брючный карман.

Кажется, Царёв мысленно просчитал до трех, потому что едва моя нога преступила последнюю ступеньку, Богдан тут же резко выдохнул и выпрямил свою величественную стать.

Но мужчине нужно остыть, перед тем как я расскажу ему информацию о персонале. Не вяжется нахальное поведение служанки и охранника с таким хозяином особняка как Богдан. Решаю помочь мужчине.

– Знаете, есть практика в одной из медитаций буддистов, сначала тянете м-м-м…,- я закрываю глаза и искренне стараюсь, - а потом ах!.. Очень успокаивает...

Слишком долго затягивается немая пауза и мне приходится распахнуть веки. Богдан по-прежнему злющий и смотрит на меня сверху вниз как на что-то нелепое. Полную несуразицу. И я жалею, стыжусь не принятой помощи. Через секунду Царёв снисходительно хмыкает и отводит взгляд в сторону.

– В другом месте надо эти звуки произносить и желательно парно.

Сказал как отрезал. Богдан разворачивается и твердой походкой отдаляется прочь к лестнице, оставляя мне откровенное недоумение и шлейф приятного аромата одеколона. Почесываю затылок, и осматриваю спину Царёва.

Краем глаза замечаю служанку, что притаилась за углом и подслушивает. Надеюсь, яду мне не подсыплет в чай или кофе. Она ведь тут всем заправляет.

– Интересно шпионить?

Когда Богдан окончательно скрывается из вида, позволяю себе обратиться к женщине.

– Ты пожалеешь, что вообще переступила порог этого дома…

Гадюкой шипит из-за угла служанка. И сама на змею похожа. Рано состарившуюся от собственной гнили.

– Посмотрим!

– Посмо-о-отрим…

– Посмотрим!

Бесцеремонно фыркаю ей в лицо.

Я бы могла пулей кинуться за Царёвым, но боль от ушиба слишком велика, даже после приема таблеток. Плетусь к лестнице. Взбираться, оказывается, намного труднее. Мысленно ругаюсь и, стиснув зубы, карабкаюсь наверх.

Главное, чтобы Царёв не заметил, а то посчитает за неспособную к ухаживанию за дочкой. Пусть и временно. Не думаю, что бизнесмен станет оплачивать мой больничный в первый же день после знакомства.

Черепахой доползаю на второй этаж и только сейчас вижу свой испачканный подол платья. В грязищи и зеленых разводах от травы. Нет, в таком наряде нельзя показываться перед Богданом. Ощущаю себя бурлаком на Волге, но взяв волю в кулак, преодолеваю еще пролет. По коридору двигаюсь в спальню, открываю дверь, спешу к чемодану. Так и не успела разобрать вещи.

Кидаю мимолетный взгляд в окно и, к счастью, не нахожу во дворе извращенного Наура. Мне нужны шторы, это уже не прихоть, а необходимость. Сама закажу с доставкой.

Торопливо стягиваю платье и остаюсь в белье. С досадой стону, когда замечаю синячище на полбедра. Ужас. Такую гематому, наверное, с Семинского перевала будет видно…

Ох уж этот ненормальный амбал.

Нагибаюсь, достаю из чемодана светлую блузу. Темные джинсы, чтобы скрыть травму на ноге. Молниеносно вздрагиваю и словно превращаюсь в камень от неожиданности.

– Пора заканчивать этот фарс!

Господи. Незапертая дверь распахивается, а строгий голос звучит как гром среди ясного неба. Царёв кричит. Нет, орет, ураганом врывается в мою комнату, забывая обо всех рамках приличия. Пару мгновений мы оба замираем в растерянности, но я прихожу в себя раньше.

Пугаюсь, громко визжу, как получается, прикрываюсь от глаз Царёва. Мужчина больше не хмурится, а внимательно скользит по мне взглядом, осматривает полностью, кажется, будто не слышит воплей на слишком высоких частотах.

– Богдан Александрович?!

– Отложим разговор.

В этой нелепой ситуации дурею лишь я, но никак не Царёв. У мужчины талант сохранять невозмутимый вид при любой погоде. Наконец замолкаю, а Богдан, дернув бровью, опускает глаза в пол и тактично выходит из спальни, не забывая плотно закрыть за собой дверь.

Я поддалась эмоциям, и теперь трясущимися руками пытаюсь застегнуть блузу, с трудом попадая в петельки. Я смотрюсь в зеркальное отражение и не понимаю, о каком фарсе заговорил Богдан. Неужели ему стало известно, что меня по блату направили из агентства по подбору нянь?

Выдуваю ртом воздух и будто оказываюсь в одном шаге от пропасти. Только порадовалась, что смогла устроиться на достойную работу и навсегда отделаться от кредиторов, почти вытащила обманутых родителей из тягостного бремени, как Царёв фразой рушит мой мир на мелкие осколки.

До рези мне не хочется появляться перед господином, но в то же время я не собираюсь просто так прощаться с должностью. Пусть сначала докажет мой непрофессионализм.

Прихрамывая, осторожно двигаюсь из комнаты и понятия не имею, где искать Богдана в этом огромном особняке.

Спускаюсь на второй этаж и ноги, будто сами останавливаются напротив детской. Царёв не отдавал указа приступать к обязанностям и все же, я дотрагиваюсь деревянного полотна, открываю створку, хочу проверить как дела у малышки.

Оглядываюсь по сторонам, захожу в комнату, прикрываю дверь. У девочки послеобеденный сон, но внутри детской потемки. Портьеры на окнах завешаны и настолько плотные, что не пропускают и капельки солнца. У колыбели горит ночник, окутывая тусклым розовым светом маленький островок. Так тихо.

Я крадусь на цыпочках ближе к кроватке, склоняюсь, наблюдая за спящей Сашенькой в модной распашонке с принтом Фиксиков. Да, в силу профессии мне приходится изучать названия мультиков, сказки, особенно русских классиков, наизусть могу повторить.

Представляю, как с завтрашнего дня буду заниматься комфортом девочки. Кормить, играть, развивать. С чего же начать грядущее утро?

Я уже работала с детьми чужих людей. Даже рожала для чужих, не так давно. Боже. От накатившихся воспоминай, кажется, что становлюсь ровно такой же черной как пространство вокруг не тронутое дымкой светильника.