Чтение онлайн

– Артур Георгиевич…

– Не надо называть меня так, - вдруг перебивает Короленко.
– Я для тебя больше не начальник, и в официозе нет необходимости. Просто Артур и лучше на “ты”. Тем более, что однажды мы уже договорились об этом.

Я моргаю, снова не зная, как реагировать на его слова.

Вообще-то ни о чем таком мы не договаривались, это было одностороннее предложение с его стороны. Кстати, в комплекте со сравнением себя самого с замшелым дубом, когда я обращаюсь к нему по отчеству. Но не может же он напоминать об этом только из-за того, что слишком сильно чувствует приличную разницу в возрасте между нами?..

Эмоциональные качели в который раз швыряют меня на радужную сторону, но я приказываю себе не думать об этом.

Хватит уже терзать себя глупыми надеждами на его былые чувства! Надо просто вести себя с ним, как с обычным посторонним человеком, от настроения которого зависит твое благополучие. То есть - поменьше спорить, побольше кивать и особо не отсвечивать своим ценным мнением.

Стискиваю кулаки в складках одеяла, чтобы отрезвить себя, и с вежливой прохладой соглашаюсь:

– Хорошо, Артур. Я скажу только то, что хотела бы объяснить уже давно. На работу ваш… твоей помощницей… - всё таки спотыкаюсь с непривычки, - …я устроилась безо всякого злого умысла. У Германа есть брат по имени Глеб, и он постоянно приставал ко мне. Особенно это участилось, когда мне исполнилось восемнадцать лет…

– Приставал к тебе?
– снова перебивает меня Короленко, как будто плохо расслышал. И уточняет зачем-то: - Брат Мрачко?

Я возмущенно киваю.

Как вспомню этого пошлого липкого толстяка, так сразу отголоски прежнего отвращения подкатывают. Фу! Какое счастье, что его Медведский куда-то уволок. И пофиг что с ним будет. Я вообще надеюсь, что больше никогда его не встречу.

– Ну да. Вот я и не выдержала. Сбежала и начала искать работу. Одноклассница подшутила надо мной первого апреля и посоветовала пойти на собеседование в фитнес-клуб… Вы ведь помните, что на самом деле никакой вакансии там не было?
– осторожно спрашиваю я.
– Это доказывает, что мое трудоустройство никак не могло быть спланировано. Позже… об этом узнал Герман и решил воспользоваться ситуацией. Требовал сливать информацию, угрожал расправой. Но я клянусь, что не делала этого! Просто испугалась того, что произошло, и потому сбежала от всех… Честное слово. Понимаю, что моя скрытая связь с Германом выглядит очень некрасиво и подозрительно… и на меня можно злиться из-за этого, но… - я порывисто вздыхаю и умолкаю, пытаясь подобрать правильные слова.

– Я злюсь на тебя не из-за этого, - прерывает паузу Короленко, - а из-за того, что ты сбежала, не проронив ни слова о своей трудной ситуации. Плевать я хотел на Германа и то, как ты с ним связана.

– Разве?
– не удерживаюсь от скепсиса.
– И что было бы, если бы я тогда не испугалась и всё открыла?

– Я бы избавил тебя от необходимости идти на поводу его давления и предавать мои интересы. Тебе было достаточно рассказать мне. И встать за моей спиной, предоставив мужчине решить все свои проблемы.

Услышанное поражает меня до глубины души.

Я поднимаю на Короленко широко распахнутые глаза и почему-то шепотом переспрашиваю:

– Вы бы… меня… защитили? Вот так просто?

– Не вы, а ты. И да. Я бы защитил тебя от чего угодно, если бы ты доверилась, - отрывисто сообщает он и резко поднимается.
– Но теперь уже нет смысла об этом говорить. Доверия больше нет ни у тебя, ни у меня, не так ли?

Я не выдерживаю его пронзительного взгляда и опускаю ресницы, пока он молча стоит рядом в ожидании моего ответа. Но я не могу ничего сказать. Мне горько и грустно от осознания упущенного шанса на счастье.

– Ладно, закончим на этом. Я еще вернусь. А ты поправляйся, - надменно приказывает голос Короленко над моей опущенной головой.

Считаю про себя его неспешные широкие шаги прочь - сначала в комнате, а потом в коридоре, - пока они не затихают. И только потом вспоминаю, что не рассказала ему самое главное.

О том, что настоящий предатель - это его дядя. Дибир Агаев.

Батянин приезжает ко мне через несколько часов, когда на улице уже поздний вечер. И едва услышав его приветствие с порога, я спешу быстро сообщить ему:

– Андрей Борисович, вся эта история с ловушкой произошла против моей воли! Я сглупила… расслабилась… и Герман воспользовался этим, - я перевожу дыхание и от молчания Батянина у меня виновато потеют ладони.
– Я могу подробно рассказать, как это всё случилось, если вы мне не верите!

– Не надо, - отказывается тот и с обескураживающим спокойствием добавляет: - Я тебе верю, Яна.

Такая коротенькая фраза. И такая душераздирающая для того, кто привык к постоянному недоверию вокруг.

– Верите мне..?

– Да, - Батянин как-то по-доброму усмехается и садится на стул возле моей кровати.
– Ты скрытная и в серьезных вещах обычно не лжешь, а умалчиваешь. Такой уж у тебя характер и способ самозащиты. И раз уж ты что-то объясняешь, значит, так оно и есть. А методы Германа мне отлично знакомы. Я его знаю… очень давно.

– Спасибо… - выдавливаю я с ощущением кома в горле. Глаза нещадно щипает.
– Спасибо за понимание, Андрей Борисович.

Он смотрит на меня с таким сложным выражением, будто у него вдруг все зубы разом прихватило.

– Не переживай больше об этом. Поживешь пока у Медведских, бояться их не надо. У меня с ними договоренность, и вредить тебе они не станут. Только из дома не выходи, там может быть слежка. Мрачко так легко свои активы из рук не выпустит.

– Хорошо.

При мысли о людях Германа, рыскающих снаружи в ожидании удачного момента снова затащить меня в подвал, меня передергивает страхом и отвращением.

Иногда нет ничего хуже, чем вдруг понять печальную вещь. В мире нет ничего постоянного. И человек, который в прошлом вроде как условно держал тебя под своим крылом, защищал даже, вдруг может взять и вонзить в твою спину когти. Оскалить на тебя клыки в момент незащищенности и пригласить познакомиться с самой темной стороной его характера не только на словах-угрозах.

Какое счастье, что благодаря родному отцу, у меня есть возможность категорически отказаться от этого приглашения!

– И вот еще что… - задумчиво произносит Батянин.
– Не рассказывай пока ничего Короленко насчет его дяди. Я хочу проверить кое-что связанное с ним, а для этого мне понадобится время и твое молчание.

– Как скажете, - грустнею я и опускаю глаза.

Ну вот, опять какие-то тайны. И у меня есть подозрение, что просьба Батянина свидетельствует о невидимой трещине, которая пролегла между ним и Короленко из-за проклятого предателя Агаева. Ведь, будучи опытным бизнесменом, он однозначно не может позволить себе такую глупость, как безусловная лояльность. Особенно, если деловой партнер невольно скомпрометировал себя таким родственником.

Я устало потягиваюсь, ощущая ломоту в ушибленных от падения местах… и неожиданно для себя зеваю. Голова всё такая же тяжелая и ноющая, несмотря на прием лекарств.

– Поспи, - широкая теплая ладонь Батянина покровительственно касается моей макушки и тут же исчезает.
– Тебе надо отдохнуть и восстановиться.

Его слова действуют на меня, как самое лучшее снотворное.

Снова просыпаюсь я уже посреди ночи.

В спальне темно, а в кресле у окна посапывает сиделка-медсестра, которую приставили ко мне, словно к беспомощному инвалиду. В доме царит тишина.