Чтение онлайн

Это квартира-студия делового холостяка, у которого нет времени бродить по комнатам в поисках вещей или еды. Всё находится в едином пространстве. Конечно, очень просторном и вместительном, но - одном-единственном, без спальни, гостиной и кухни. Правда, есть и существенная разница - студии в этом элитном жилом комплексе все двухъярусные. Я точно знаю.

У Германа тоже есть такая для деловых встреч с “особыми” людьми в приватной домашней обстановке. От того же застройщика, но поближе к деловому центру. Все подобные жилые комплексы в нашем городе считаются элитными и являются показателем статуса, так что большинство деловых людей предпочитает приобретать недвижимость именно там.

Всё поделено на логичные зоны - дневную нижнюю и ночную верхнюю, соответственно.

На первом ярусе сразу притягивает внимание стерео-экран на всю стену - здоровенный, словно в мини-кинотеатре. Напротив него - т-образная стойка с баром в затемненной нише и нереально длинная громада дугообразного бордового дивана в восточном стиле со встроенными в широкие подлокотники столиками и бездверными “шкафчиками” под ними. Похоже на приемную какого-то турецкого шейха. Только глянула с порога - так сразу легко представила лениво развалившегося там Короленко в окружении изысканных смуглокожих красавиц-гурий, наперебой соперничающих за его внимание…

К счастью, подобное количество женщин под боком вряд ли в его характере. Об этом свидетельствует торцовая часть виднеющейся со второго яруса кровати - одноместной и какой-то… холостяцкой. Словно армейская койка одинокого генерала. Она даже издалека выглядит жесткой, словно ее предназначение не для комфортного сна, а для коррекции позвоночника.

Проследив мой взгляд, Короленко невозмутимо сообщает:

– Сегодня переночуешь там, а завтра для тебя привезут другую кровать. Поудобнее.

Этими словами он только лишний раз подтвердил мою мысль, что идея забрать меня у Медведских возникла у него абсолютно спонтанно. Безо всякого умысла. И вот теперь ему приходится впускать меня в святая святых закоренелого холостяка. В личную зону.

– Может… я лучше на диване посплю?
– кашлянув, дипломатично предлагаю я.

– Нет, - отрезает он.
– У каждой девушки в любое время суток должен быть удобный доступ в ванную, а она есть только наверху. Кроме того, если ночью ты будет бродить по лестнице и у тебя закружится голова, это может быть опасным.

О таких деликатных моментах я как-то не подумала. Но поразительнее всего то, что об этом в первую очередь вспомнил Короленко. Ну надо же! Таких внимательных мужчин по пальцам можно пересчитать.

Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза. Желание выразить свою признательность за заботу так и трепещет у меня на губах, но произнести слова вслух я не решаюсь. Боюсь, что это только усилит ощущение напряженной неловкости между нами.

– Поняла, - киваю в конце концов и поворачиваюсь к лестнице, чтобы подняться наверх.
– Ну тогда я, пожалуй…

– Подожди.

Голос Короленко звучит совсем рядом, практически над моей макушкой. Как будто Короленко за одну долю секунды переместился ко мне вплотную за спиной.

– Что..?
– еле слышно откликаюсь я и облизываю губы. Они вдруг пересохли.

Чувствую легкое прикосновение к своей голове.

– Твои волосы… - медленно говорит он.
– Зачем ты их так изуродовала?

Хороший вопрос.

Вот только пока я не могу себе позволить полноценный правдивый ответ на него. Очень уж всё запуталось. Хоть Батянин и говорил, что только мне решать, когда раскрыть свою сомнительную гендерную маскировку в офисе “Сэвэн”... наши сложные отношения с Короленко от такой новости могут в очередной раз потерпеть катастрофу.

Слишком мало между нами доверия…

Слишком много разочарования с его стороны и неправильных поступков - с моей…

Пусть очередное умалчивание - это всё та же моя ошибка вечного избегания проблем, но нет. Я сейчас не в том моральном состоянии, чтобы заговорить до максимума откровенно и полностью открыться ему. Я боюсь новых душевных ран от его реакции. Мне бы старые залечить и нарастить хоть немного брони, попривыкнув к его присутствию рядом.

В итоге после короткой паузы я отвечаю по факту, без лишних подробностей:

– Они мешали. А самостоятельного опыта в стрижке у меня не было, вот и получилось… то, что получилось.

Короленко молчит, никак не комментируя мои слова. Не выдержав, я поворачиваю голову к нему и прикусываю язык.

Тёмно-карие глаза смотрят на меня прямо, без улыбки. А жесткие губы кривит еле заметная саркастически-понимающая усмешка. И тогда до меня доходит, зачем Короленко задал мне такой, казалось бы, пустяковый вопрос.

Он проверял меня. Хотел выяснить, готова ли я быть с ним по-настоящему откровенной после того, как сама же ухватилась за шанс сблизиться с ним обеими руками…

И получил в ответ формальную отмазку. Очень типичную для образа той двуличной твари, который я когда-то опрометчиво создала в его глазах.

Блин…

Какая же я дура! Снова и снова наступаю на одни и те же грабли.

– Это очень запутанная история на самом деле, - виновато шепчу, не выдержав его тяжелого взгляда и уставившись в пол.
– Я боюсь, что ты не поймешь. И снова будешь на меня злиться.

– А ты не решай за меня, как я буду реагировать, - спокойно говорит он.
– Повзрослей. Расслабься. И не думай слишком много. В этом твоя главная проблема, Яна.

Я беспомощно переминаюсь на месте.

В мыслях царит сумбур, в чувствах - смятение. Короленко очень ловко умудрился вывести меня из состояния равновесия всего одним лишь взглядом. И одной фразой. Наверное, так и работают особые навыки профессионала, способного вывести на чистую воду любого человека в обычном разговоре. Не зря же у него на охранно-тренажерной базе для этого дела целая допросная организована.

– Я… - снова облизываю губы и напряженно подбираю слова.
– Я думаю, ты прав. У меня есть такая привычка, много думать и накручивать себя, так что…

– Чаю хочешь?
– вдруг буднично спрашивает он. Как будто никакого горького напряжения между нами и в помине не было.

– Что..?

– У меня есть отличный зеленый чай с мятой. И печенье из цельнозерновой муки.

Пока я растерянно моргаю, он уверенно берет меня за руку и ведет к т-образной барной стойке в затемненной кухонной зоне. Включает там мягкий бледно-золотой свет над столом - наверное, какой-то вечерний режим освещения, - и неожиданно подхватывает меня за подмышки, чтобы усадить на высоченный барный стул. Словно маленькую девочку, которая неспособна самостоятельно вскарабкаться наверх.