Чтение онлайн

К этому времени большая часть людей разошлась. У них не хватило терпения смотреть, как я это делаю, но ведь единственный способ решить такую проблему - это терпение!

Я решил попробовать все, начиная приблизительно с 1900 и до текущего года. Кажется, что это очень много, но это не так: первое число - это месяц, один из двенадцати, и я могу проверять только три числа - десять, пять и нуль. Второе число - день, от одного до тридцати одного, и я могу проверять шесть чисел. Третье число - год, в то время это было только сорок семь чисел, и мне нужно было проверять девять. Так что вместо 8000 вариантов мы имеем всего 162, а это я мог перебрать за пятнадцать-двадцать минут.

К сожалению, я начал с месяцев с большими номерами, потому что, когда я наконец открыл сейф, код был 0-5-35.

Я повернулся к де Хоффману: "Что случилось с Керстом около 5 января 1935 года?"

"Его дочь родилась в 1936", - отвечает он. "Наверно, это ее день рождения"

Теперь я открыл уже два мертвых сейфа. Мое мастерство росло. Я стал профессионалом.

Тем же летом после войны парень из хозяйственного отдела пытался вывезти оборудование, купленное на государственные деньги и ставшее теперь ненужным, чтобы потом продать его; в том числе и сейф Капитана. Мы все знали об этом сейфе. Когда Капитан приезжал в Лос-Аламос во время войны, он решил, что бюро недостаточно надежны для секретов, которые будут известны _е_м_у_, так что ему пришлось завести специальный сейф.

Офис Капитана был на втором этаже одного из шатких деревянных домиков, в которых мы все работали, а сейф, который он распорядился установить, был стальной и тяжелый. Рабочим пришлось положить деревянный настил и использовать особые домкраты, чтобы поднять его по лестнице. Так как у нас было мало развлечений, все мы собрались, чтобы посмотреть, как этот здоровенный сейф с невероятными усилиями поднимают в офис Капитана, и отпускали шуточки насчет того, какого рода секреты он станет там держать. Один парень сказал, что не худо бы нам держать наши бумаги в его сейфе, а он пусть кладет свои бумаги в наши бюро. Так что этот сейф был всем известен.

Парень из хозяйственного отдела хотел его продать, но прежде нужно было извлечь его содержимое, а код был известен только Капитану, который был на Бикини, и Альварецу, который его забыл. Парень попросил меня открыть сейф.

Я поднялся в бывший офис Капитана и сказал секретарше: "Почему вы не позвоните Капитану и не спросите код у него?"

"Я не хочу его беспокоить", - отвечает она.

"Но вы собираетесь побеспокоить меня, часов этак на восемь. Я не стану ничего делать, если вы не попытаетесь с ним связаться"

"Хорошо, хорошо!" Она подняла телефонную трубку, а я пошел в другую комнату взглянуть на сейф. Он стоял там, громадный, стальной сейф, и его дверцы были распахнуты настежь.

Я вернулся к секретарше: "Он открыт"

"Невероятно!" - поразилась она и положила трубку назад.

"Нет" - объяснил я. "Он уже _б_ы_л_ открыт"

"О! Наверное, хозяйственному отделу в конце концов удалось его открыть"

Я иду к парню из хозяйственного отдела: "Я поднялся к сейфу, и он уже был открыт".

"О, да" - говорит он. "Простите, что я вас не предупредил. Я послал нашего слесаря сверлить его, но прежде, чем он начал сверлить, он попробовал открыть его, и он его открыл"

Так! Первая информация: в Лос-Аламосе теперь есть штатный слесарь. Вторая информация: этот человек умеет сверлить сейфы - искусство, мне совершенно неизвестное. Третья информация: он может открыть мертвый сейф за несколько минут. Это _н_а_с_т_о_я_щ_и_й профессионал, н_а_с_т_о_я_щ_и_й источник информации. С таким парнем надо познакомиться.

Я узнал, что этого слесаря наняли после войны (когда не так заботились о секретности) специально для подобных случаев. Оказалось, что работы по взламыванию сейфов у него не очень много, и он заодно чинит Марчентовские арифмометры, которые мы использовали при работе над бомбой. Во время войны я тоже постоянно чинил их - так что у меня был повод для знакомства.

Вообще-то я никогда не скрывал своего желания познакомиться с кем-то и не искал поводов: я просто подходил и представлялся. Но тут был особый случай: было слишком важно познакомиться с этим человеком, и, кроме того, я знал, что прежде, чем он расскажет мне хоть один из своих секретов взламывания сейфов, мне придется доказать, что я достоин этого.

Я выяснил, где находится его мастерская - в подвале сектора теоретической физики, где я работал - и я знал, что он чинит арифмометры по вечерам, когда ими никто не пользуется. Для начала я стал проходить мимо его двери каждый вечер, когда шел в свой офис. И все. Я просто проходил мимо.

После нескольких вечеров я стал говорить "привет". Спустя немного, когда он увидел, что один и тот же парень проходит мимо каждый вечер, он тоже стал говорить "привет" или "добрый вечер".

Еще несколько недель медленного продвижения вперед, и я вижу, что он чинит Марчентовские арифмометры. Я ничего не сказал ему о них: еще не время.

Постепенно наши диалоги стали чуть длиннее: "Привет! Я вижу, у вас много работы!"

"Да, много работы", - все в таком роде.

Наконец, прорыв: он предлагает мне пообедать вместе. Дело идет на лад. Каждый вечер мы обедаем вместе. Я завожу разговор о счетных машинах, и он говорит мне, что у него проблема. Он пытается выстроить в ряд несколько пружинных колесиков, и у него нет нужного инструмента, или еще что-то в этом роде; он бьется над этим уже целую неделю. Я говорю ему, что мне приходилось работать с этими машинами во время войны, и "Вот что: вы вечером оставьте эту машину снаружи, а я завтра на нее гляну"

"Хорошо", - говорит он, в полном отчаянии.

На следующий день я осмотрел эту штуку и попытался насаживать колесики, держа их всех в одной руке. Они моментально соскакивали обратно. Я подумал: "Если он делал это целую неделю, и я делаю это, и ничего не получается, значит, это _д_е_л_а_е_т_с_я_ не так!" Я остановился и очень внимательно осмотрел колесики, и я заметил, что в каждом из них была маленькая дырочка - просто маленькая дырочка. Тут меня осенило: я насадил первое колесико и продел в маленькую дырочку кусок проволоки. Потом я насадил второе колесико и продел проволоку сквозь него. Потом еще одно, и еще одно - словно бусы на нитку - и я насадил их все с первой попытки, выровнял, вытащил проволоку, и все было в порядке.

Тем же вечером я показал ему маленькую дырочку, и как я это сделал, и с того дня мы стали много говорить о машинах; мы стали друзьями. В его мастерской была масса закуточков, где лежали полуразобранные замки, и части сейфов тоже. О, как они были прекрасны! Но я все еще ни слова не сказал ему о замках и сейфах.

Наконец, я счел, что пора, момент созрел, и я решил скормить ему небольшую приманку, насчет сейфов: я расскажу ему единственную стоящую вещь, которую я знаю о них - что когда они открыты, можно определить два последних числа кода. "Эге!" - воскликнул я, осматривая его закуточки, "Я вижу, ты работаешь с мослеровскими сейфами"