Чтение онлайн

Эйнштейн говорит: "Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет", прелестное немецкое "нет" - очень вежливое. "Я только нахожу, что будет очень трудно построить соответствующую теорию для гравитационного взаимодействия". Он имел в виду общую теорию относительности, это было его дитя. "Поскольку у нас нет сейчас достаточного количества экспериментальных данных, я не вполне уверен в правильности теории гравитации". Эйнштейн учитывал, что реальность может отличаться от того, что утверждает его теория; он был очень терпим к другим идеям.

Я очень жалею, что не запомнил тогда, что сказал Паули, потому что годы спустя я обнаружил, что наш подход не годится для построения квантовой теории. Возможно, этот великий человек сразу же заметил трудность и объяснил мне ее в своем вопросе, но я испытывал такое облегчение от того, что не должен отвечать на вопросы, что даже толком их не слушал. Я все же помню, как мы с Паули поднимались по ступеням Пальмеровской библиотеки, и он спросил меня: "Что собирается рассказывать Уилер о квантовой теории на своем семинаре?"

Я говорю: "Я не знаю. Он не сказал мне. Он сам работает над этим"

"В самом деле? Человек работает и не говорит своему ученику и коллеге, как у него дела с квантовой теорией?" Он придвинулся ко мне и произнес тихим, заговорщицким голосом: "Уилер никогда не проведет этот семинар".

И это правда. Уилер не провел этот семинар. Он думал, что будет легко разработать квантовую часть; он думал, что она почти у него в руках. Но он ошибался. И к тому времени, как нужно было делать доклад, он понял, что не знает, как быть с квантовой теорией, и поэтому ему нечего было сказать.

Я тоже никогда не построил ее, - квантовую теорию полуопережающих, полузапаздывающих потенциалов, - а я работал над ней годами.

ТРИНАДЦАТЬ РАЗ

Однажды ко мне пришел учитель из местного колледжа и попросил меня прочесть там лекцию. Он предложил мне пятьдесят долларов, но я объяснил ему, что деньги меня не волнуют. "Это ведь _г_о_р_о_д_с_к_о_й_ колледж, верно?"

"Да"

Я вспомнил, какая бумажная канитель начиналась всякий раз, как я имел дело с государством, так что я улыбнулся и сказал: "Я с удовольствием прочитаю эту лекцию. Но с одним условием". Я выбрал число наобум и продолжал: "Я не буду подписываться больше тринадцати раз, включая подпись на чеке!"

Он тоже улыбнулся: "Тринадцать раз? Нет проблем"

И вот началось. Сперва я должен подписать что-то насчет того, что я лоялен по отношению к правительству, иначе мне нельзя читать лекцию в городском колледже. И я должен подписать это дважды, правда? Затем шла какая-то расписка для города - не помню какая. Очень скоро числа пошли вверх.

Я должен был расписаться в том, что занимаю отвечающую существу вопроса должность профессора, чтобы гарантировать (ведь это государственное дело!), что я не являюсь женой или другом какого-нибудь засевшего в колледже негодяя, который заплатит мне эти деньги безо всякой лекции. Нужно было гарантировать много всяких вещей, и подписей становилось все больше.

Парень, который сперва так мило улыбался, делался все мрачнее. Но все обошлось. Я подписался ровно двенадцать раз. Оставалась еще одна подпись на чеке, так что я спокойно отправился туда и прочел им лекцию.

Спустя пару дней этот парень зашел ко мне, чтобы отдать чек. Он имел жалкий вид. Он не мог отдать мне деньги, пока я не подпишу бумагу, что я действительно прочел лекцию.

Я сказал ему: "Если я подпишу бумагу, я не смогу подписать чек. Но т_ы_ был там. Ты слышал лекцию; почему бы тебе не подписать эту бумагу?"

"Слушай, - говорит он, - разве все это не глупо?"

"Нет. Мы договорились об этом с самого начала. Мы не думали, что дело действительно дойдет до тринадцати, но таков наш договор, и я думаю, мы должны его держаться".

Он сказал: "Слушай, я работал как вол, я обошел всех. Я испробовал в_с_е_, но они говорят, что это невозможно. Ты просто не можешь получить свои деньги, пока не подпишешь бумагу"

"Хорошо", - сказал я. "Я подписался двенадцать раз, и я прочел лекцию. Мне не нужны деньги"

"Но я не хочу так _п_о_с_т_у_п_а_т_ь_ с тобой"

"Не волнуйся. Дело сделано, все нормально"

На следующий день он позвонил мне. "Они не могут не дать тебе эти деньги. Они уже отсчитали эти деньги и списали их, так что они д_о_л_ж_н_ы заплатить их тебе"

"Прекрасно. Если они должны заплатить мне эти деньги, пусть они заплатят мне эти деньги"

"Но ты должен подписать бумагу"

"Я не буду подписывать бумагу"

Я поставил их в тупик. Не было такой графы для денег, которые человек заработал, но не хочет получать.

В конце концов они уладили это дело. Это отняло у них много времени и было совсем не просто - но я использовал тринадцатую подпись, чтобы получить деньги по чеку.

ТЫ ПРОСТО ИХ _С_П_Р_А_Ш_И_В_А_Е_Ш_Ь_?

Приехав в Корнелл, я первое время переписывался с одной девушкой, которую я встретил в Нью-Мексико, когда работал над бомбой. Когда она стала упоминать какого-то другого знакомого парня, я понял, что мне лучше поехать туда сразу, как кончится учебный год, и попытаться спасти дело. Но прибыв на место, я обнаружил, что уже слишком поздно, так что в результате я очутился в каком-то мотеле в Альбукерке со свободным летом и без всякого дела.

Мотель Каса Гранде стоял на 66-м шоссе, главной улице города. В трех домах от него был маленький ночной клуб с варьете. Я часто ходил туда, потому что мне нечего было делать, и потому что я люблю наблюдать за людьми в барах и разговаривать с ними.

В первый же раз, как я туда пришел, я болтал с каким-то парнем в баре, и мы засекли _п_о_л_н_ы_й_ с_т_о_л_ хорошеньких девушек - кажется, это были стюардессы ТВА - которые праздновали чей-то день рождения. Парень говорит: "Ну-ка, давай соберемся с духом и позовем их танцевать"

Мы позвали двух из них танцевать, а потом они пригласили нас за свой стол. Мы выпили, и тут появляется официант: "Что вам _у_г_о_д_н_о_?"

Я люблю изображать пьяного, так что, хотя я был почти совсем трезв, я повернулся к девушке, с которой я до этого танцевал, и пьяным голосом осведомился: "ЧЕ т-те угодно?"

"А что мы можем заказать?" - спрашивает она.

"Вс-с-с-с-с-с-с-с-с-с-с-се что хочешь - ВСЕ!"

"Вот здорово! Мы будем пить шампанское!"

Она была счастлива.