Чтение онлайн

Указ убивал двух зайцев сразу. Например, служилых мурз и татар, закоренелых в басурманстве, обещано было испомещать на мордовских землях. Но мордве объявлялось, что, крестившись, они освободятся от такой опасности и будут иметь налоговые льготы на шесть лет. Наконец, крестившимся мурзам и татарам всякого пола и возраста помимо поместий обещалось определенное денежное жалованье (№ 867). 24 мая того же года Федор Алексеевич усугубил искушение, повелев поместья и вотчины некрещеных отдавать их крещеным родственникам, причем некрещеных держать на постоялых дворах в Угличе, а кормить за счет крещеных. Тем, кто, не выдержав семейного нажима, «захотят сами в святую православную христианскую веру», велено было возвращать все владения (№ 870).

Эта своеобразная миссионерская деятельность оказалась столь эффективной, что к некрещеному меньшинству можно было принять действительно жесткие меры. Зимой

1682 г. упорствующим в иноверии курмышским помещикам-татарам велено было объявить, что не успевшие принять крещение до 25 февраля никогда не получат назад своих поместий, отданных принявшим православие. Неизвестно, остался ли кто из феодалов-инородцев в басурманстве [302] , но российское дворянство пополнилось изряднейшим количеством родов восточного происхождения.

Еще В.Н. Татищев справедливо заметил, что недостаток священников, особенно владеющих местными языками, и другие обстоятельства делали массовое крещение само по себе мало полезным. Но наряду с описанными мерами Федор Алексеевич осуществлял обширную церковную реформу, призванную закрепить и углубить первоначальные успехи. Солью ее было более чем четырехкратное увеличение числа архиерейских кафедр и придание новой системе епархий иерархического строения в духе готовившейся одновременно реформы государственных чинов. Огромная Российская держава, протянувшаяся от Балтийского моря до Тихого океана и от моря Белого до Каспийского, имела почти такую же церковную иерархию, как старое Московское царство. Страна настоятельно требовала нового церковного управления, соответствующего ее новым масштабам. Архиереи отказывались верить, а царь настаивал, что сохранение и умножение православия прямо зависят от обновления высшей духовной власти.

В самом деле, так называемые никонианские реформы проводились сверху, силами высшего духовенства (об руку со светскими властями), тогда как священники, особенно сельские, в значительном числе не понимали и не принимали их, возмущая паству против властей или присоединяясь к протесту прихожан. В Поморье страшный разгром царскими стрельцами Соловецкого монастыря не угасил дух сопротивления. Дон, Нижнее Поволжье, Урал, Сибирь, да и более близкая юго-западная граница были неведомо чьими: раскольничьими, никонианскими или (по незнанию) не присоединившимися ни к кому. Староверы гнездились даже в столице, разве что не выходя на демонстрации; впрочем, на Богоявление 1681 г. некий старовер Герасим Шапочкин влез на Ивановскую колокольню в Кремле и разбросал оттуда «воровские письма на смущение народа» [303] .

И на все необъятное пространство страны приходилось, вместе с патриархом, 17 архиереев (9 митрополитов, 6 архиепископов и только 1 епископ). Федор Алексеевич, вслед за Симеоном Полоцким (готовившим решение Большого церковного собора 1666–1667 гг. против Никона и староверов), был убежден, что истинный корень раскола — в невежестве народа, а также в буйстве низшего духовенства. Следовательно, необходимо было кардинально усилить духовное просвещение и укрепить духовный меч. Вместо непонятно как расположенных, различных по площади и населенности епархий, подведомственных, несмотря на отдаленность, непосредственно Московскому архипастырю, Федор и его единомышленники разработали стройный проект подчинения патриарху 12 митрополитов и, в значительной степени через последних, 70 архиепископов и епископов.

Указ 1681 г. о епархиальной реформе (№ 898) был разработан самым тщательным образом, при использовании карты новейшего подворного описания и административного деления страны, значения городских центров (в соответствии со списком наместнических чинов), с учетом политико-этнографических соображений и данных о движениях староверов. Обязательно предусматривалось не только подчинение каждой епископии, но и источники ее содержания. Например: «На Костроме. А во удовольствование дать ему (епископу) Воздвиженский монастырь, а за ним 114 дворов; Шеренский монастырь, а за ним 52 двора; Ширтольский монастырь, а за ним 37 дворов; всего 229 дворов».

Указ гласил, что Федор Алексеевич по совету с патриархом «изволил для украшения святой Церкви и для спасения и просвещения христиан быть и именоваться архиереям по степени, и каждому архиерею иметь в своей епархии епископов, подвластных ему, а святейшему патриарху, отцу отцам, иметь многих епископов, как главе и пастырю». Конкретно патриарху подчинялось 10 епископов: в Костроме, Галиче, Звенигороде (без епархии, для управления делами), Севске, Туле, Белеве, Темникове, Белоозере, Арзамасе и Ливнах. Митрополиту Великоновгородскому были подведомственны епископы в Великих Луках, Городце, Колмогорах, Олонце, Ваге. Митрополиту Казанскому: в Симбирске и Уфе. Митрополиту Сибирскому: в Томске, Енисейске, на Лене (содержание за счет государя). Митрополиту Ростовскому: в Угличе, Устюге Великом. Митрополиту Псковскому: в Торопце. Митрополиту Смоленскому: в Брянске, Вязьме. Митрополиту Тверскому: в Кашине. Митрополиту Вятскому: в Соли-Камской и Кунгуре. Митрополиту Нижегородскому: на Алатыре. Митрополиту Рязанскому: в Тамбове, на Воронеже и в Муроме. Митрополиту Белгородскому: в Курске.

В этот список вошли остатки первоначально предложенной царем генеральной росписи епархий (отличавшейся еще и тем, что вместо одной из отмеченных митрополий сохранялась старая Астраханская с епископами на Тереке и в Самаре). Легко заметить, что многие митрополии получились в указе усеченными. Еще бы: в документе отмечено, что из первоначального плана были вычеркнуты епископии во Владимире, Переяславле-Залесском, Путивле, Туле, Белеве, Кашире, Калуге, Серпухове, Можайске, Лухе, Юрьеве-Польском, Каргополе, Кевроле и Мезени, Кольском остроге, Чаронде, Свияжске, Чебоксарах, Уржуме, Тереке, Самаре, Верхотурье, Тюмени, Даурах, Ярославле, Тотьме, Пошехонье, Соли-Вычегодской, Гдове, Дорогобуже, Вязьме, Старице, Яренске, Кайгородке, Балахне, Шацке и Ряжске.

Затем список подвергся еще одному усечению «и против прежней росписи, — констатирует указ, — отставлено епископов 53 человека», но «в то число прибыло 6 человек епископов» старых и новых епархий. Общим числом в росписи осталось 7 архиепископов и 20 епископов при 12 митрополитах. И это было бы большим шагом в развитии православных епархий, да только проект Федора Алексеевича встретил столь упорное сопротивление патриарха и архиереев, что от него не осталось почти ничего.

Царь не учел, что высшие интересы Церкви и государства — это одно, а оказаться вместо одного из 17 архиереев одним из многих десятков (с минимальным шансом повыситься в сане, ибо митрополитов уже было 9), разделить управление (и доходы) огромных епархий даже с подчиненными епископами — это совсем, совсем другое. Главой сопротивления был патриарх, долго рассматривавший проект без комментариев: ведь подчинение епископов митрополитам (если мыслить в старинных феодальных категориях) умаляло его власть. Только 15 октября, в ответ на письменное требование государя, Иоаким обещал, «моля всех владык», попробовать утвердить проект на соборе [304] .

Церковное собрание работало в ноябре 1681 г. Государев указ, так и не вступивший в силу, несмотря на переделки, датирован 24 ноября. Соборное постановление по предложениям государя, составленное от имени Иоакима, — ноябрем [305] . Федор Алексеевич именуется в нем, по праву государя, «истинным благочинного делания попечителем», но сколь отличается этот документ даже от усеченных предложений царя! Ключевая проблема была потоплена среди комплекса вопросов, «которые требуют исправления: вначале к ограждению святой Церкви, а потом христианам на распространение, во-первых, о прибавлении вновь архиереев по городам, и что множатся церковные противники, и о иных нуждах, которые требуют исправления».

Вместо постановления об общей епархиальной реформе Иоакимом со товарищи было сказано, что «архиерейское вновь прибавление потребно и нужно для того, что Сибирская страна пространна и в ней множество народа», в ней полно нехристей и раскольников. В качестве возможных епархий бегло названы еще Путивль, Севск, Галич и Кострома, страдающие от распространения раскола без архиерейского надзора. Между тем роспись предлагаемого епархиального деления была представлена архиереям: в первом пункте постановления сказано о желании царя иметь под митрополитами епископов, «а святейшему патриарху, отцов отцу, иметь многих епископов, как главе и пастырю; а в которых градах быть епископам, и от чего им иметь довольство, и то предложено именно». Но что «именно» — не сказано. Зато царю четко дан отрицательный ответ: иерархии среди епархиальных архиереев быть не должно «для того, чтобы в архиерейском чине не было какого церковного разногласия, и между собой распри, и высости».