Чтение онлайн

Так что от версии избрания, возникшей в связи с внутренними трудностями, в грамотах «иноземным потентатам» воздержались. Послания к «Галанским статам» и лично штатгальтеру Вильгельму Оранскому составили по последнему варианту грамоты к Яну Собескому (Петр «учинился» на престоле), в связи с новыми соображениями добавив тезис о всенародном признании государя:

«И наши царского величества подданные, сибирские, и касимовские, и московские царевичи, и ближние наши бояре, и окольничие, и думные люди, и всего нашего Российского царствия всяких чинов люди во святей Церкви пред святым Евангелием обещание учинили, что им нам, великому государю нашему царскому величеству, верно служить и всякого добра хотеть» [321] .

Непротокольное сообщение о всеобщей присяге косвенно отражало наличие версии избрания и способствовало если не мотивации законности воцарения Петра, то, по крайней мере, убеждению иностранных адресатов в стабильности его положения (в действительности весьма шаткого). Видимо, оно было в сокращении скопировано посольскими подьячими с «соборного акта» об избрании Петра, сочиненного к этому времени в Разрядном приказе с соизволения патриарха, которому в документе отводится ведущая роль [322] .

Наречение в конце мая по требованию восставших на престол старшего царевича Ивана (при сохранении за Петром статуса царя-соправителя) сняло вопрос о правах на престол — и при переработке нидерландских грамот текст о присяге в обеих был вычеркнут (Л. 3–4,7). Теперь грамоты констатировали, что «обще мы, великие государи», взошли на московский престол — как будто и не было почти месяца народных волнений и кровопролития в российской столице в связи с нарушением наследного права.

Черновые отпуски сообщений в Нидерланды не имели дат — только после их переработки для двух царей было помечено, что грамоты посланы «месяца июня… дня» (Л. 5). Аналогичная грамота в Пруссию отправилась с гонцом Дмитрием Симоновским 9 июня — а именно он должен был, продолжив путь, завезти послания в Нидерланды и Англию [323] . Помимо белового, сохранился черновой отпуск этой грамоты, писавшийся первоначально для одного Петра.

К сожалению, черновик был обработан с помощью ножниц и клея, но судя по местам редактирования и его результату — аналогичному грамотам в Нидерланды, — курфюрсту Фридриху Вильгельму предполагалось сообщить буквально то же, что Вильгельму Оранскому и «высокомочным статам». Чудом сохранившаяся первоначальная дата отправки грамоты — 9 мая — показывает, к какому времени версия завещания была вытеснена легендой о «всенародном избрании» Петра [324] .

Как видим, мотивация воцарения младшего брата в обход старшего завещанием Федора Алексеевича просуществовала недолго. Всего несколько дней, если учесть, что бранденбургский курфюрст был не первоочередным адресатом грамот о воцарении. Пруссия, вместе с Голландией и Англией, были последними в ряду христианских государств, к которым в июне 1682 г. все-таки выехали гонцы. Более важными считались — и, соответственно, раньше оформлялись — грамоты к Австрийскому императору и королю Польскому (гонец Н. Венюков), в Швецию и Данию (Н. Алексеев); из мусульманских держав — в Персию (И. Силин) и Османскую империю (М. Тарасов) [325] . Известно, что отъезд гонца Н. Венюкова в Польшу и Империю с грамотой о воцарении Петра был назначен на 9 мая [326] . Очевидно, ясность в формулу объявления о воцарении была внесена за несколько дней до этого, и версия завещания существовала только в последние дни апреля, максимум — первую неделю мая.

Скорее всего, она иссякла скорее, иначе гонцы, уже с 28 апреля выезжавшие по городам и весям России с крестоцеловальными грамотами новому государю, разнесли бы ее по всей стране. Конечно, нужно учитывать, что пишущие современники, фиксировавшие подобные сообщения из столицы, под давлением новых официальных объявлений принимали новые версии, не успев записать старые, а то и правили свои труды, да так, что прежний текст исчезал совершенно.

С помощью ножниц и клея несколько раз редактировал в 1682 г. повременные записи составитель Спасо-Прилуцкого летописца. К счастью, клочок бумаги с заметкой о воцарении Петра остался в рукописи — то ли по ошибке, то ли благодаря сознательной небрежности автора он был приклеен к странице вместо вырезанного фрагмента. Это единственное современное свидетельство бытования на Руси правительственной версии завещания Федора [327] , поскольку грамоты, с которыми отправлялись в путь первые гонцы, не сохранились. Их пытались быстро заменить, позаботившись при этом и об «отпусках». Вослед первым концам летели сменщики с новыми объявительными грамотами, сообщавшими об «избрании» Петра на царство.

Прибытие такого гонца (с грамотой взамен первой) в Стародуб б мая зафиксировал в «Летописи Самовидца» подскарбий Роман Ракушка-Романовский [328] . Разумеется, гетманская ставка была одним из первых адресов для грамот с новой версией, но и путь туда был не ближний, так что предположение о вытеснении «завещательной» версии в первых числах мая находит подтверждение. На смену ей шла версия «избрания» Петра Земским собором, якобы состоявшимся 27 апреля. Она живописно изложена в «соборном акте», помещенном в Разрядной записной книге Безгласного стола за 27 апреля — 25 октября 1682 г., составлявшейся в Троицком походе Государева двора в октябре.

Спрашивается, с чего бы царевна Софья, имевшая к этому времени реальную власть, и ее вернейший сподвижник думный дьяк Разрядного приказа Ф.Л. Шакловитый, ведавший царской походной канцелярией, вздумали сохранять версию уничтоженного восставшими еще 15 мая пропетровского правительства? Тем более что эта версия не получила широкого признания и в пропаганде уже не использовалась! Тайна сия велика есть. Логично, однако, предположить, что дальновидные умы вступающего в свои права правительства регентства предвидели, что несколько лет спустя им в том же духе придется обосновывать идеей «избрания» право на власть самой царевны Софьи.

Такой «акт», действительно составленный в 1687 г. Шакловитым и помещенный в «Созерцании» Сильвестра Медведева после «соборного акта» об «избрании» Петра, по понятным соображениям не мог быть опровергнут противниками царевны, скрывавшимися за спиной Петра. А после падения Софьи документ об «избрании» ее правительницей 29 мая 1682 г. послужил (и до сих пор служит историкам) важнейшим доказательством, что «стрелецкий бунт» против друзей юного и всенародно избранного Петра был направлен в пользу царевны, следовательно — ею же и устроен! [329]

Но вернемся к патриарху, благословившему в первой половине мая 1682 г. создание и распространение версии о «всенародном и единогласном избрании» младшего царевича. «Воззвание патриарха Иоакима ко всем государственным чинам и народу» со списками богомольной грамоты об «избрании» Петра, изготовленными в патриаршей канцелярии [330] , еще более, чем «соборный акт», подчеркивало «единомыслие» участников двухпалатного избирательного Собора и призывало к тому же всех россиян, подкрепляя эффект государевых объявительных и крестоцеловальных грамот [331] .

На основании иоакимовского воззвания сотрудник патриаршего летописного скриптория Исидор Сназин написал в Мазуринском летописце, что после смерти Федора «того ж часу избрали на Московское государство царем брата ево, государева, Меньшова царевича и великого князя Петра Алексеевича… мимо большова ево брата царевича Иоанна Алексеевича… И крест ему, государю, целоваша бояре, и окольничие, и думные, и стольники, и стряпчие, и дворяне московские, и жильцы, и дворяне городовые, и дети боярские, которые в то время были на Москве, и стрельцы, и дворовые, и всяких чинов люди». Среди современников «избирательную» версию изложили еще автор Поденных записей очевидца и датский резидент Бутенант фон Розенбуш, но уже составитель патриаршего Летописца 1619–1691 гг., ведя рассказ в основном соответственно объявительной грамоте, уточнил, что наречение Петра было осуществлено патриархом Иоакимом с освященным собором и царским синклитом (а отнюдь не Земским собором) [332] .

Популярность «избирательная» версия приобрела только в памятниках петровского времени (включая «Гисторию» кн. Б.И. Куракина и Записки И.А. Желябужского), в коих утверждалось, что Иван Алексеевич был обойден из-за его слабого здравия [333] . Однако в знаменитой «Подробной летописи» начала XVIII в. отмечено, что поскольку «царевич Иван Алексеевич бе скорбен главою и слаб в здравии», патриарх Иоаким, без собора и даже без синклита, «нарек» царем Петра столь быстро, что сторонники царевича Ивана даже не успели заявить свои претензии.