Чтение онлайн

Это невыносимо терпеть, словно ты тонешь в океане, будучи не умеющая плавать, а вокруг ни души, чтобы тебе помогли выбраться. Я была в панике, и она медленно выбиралась наружу. Не хотелось этого допускать, поскольку я сразу все начинала крушить все вокруг. Чтобы не утонуть, лучше всего успокоиться и лечь на спину, осторожно, помогая себе руками, продвигаться вперед. Чтобы не сойти с ума от навязчивых хаотичных мыслей, необходимо заснуть и таким образом избежать их.

Я открыла ящик на кухне, в котором храню необходимые лекарства, и достала оттуда коробку снотворных. Я должна их пить не часто, чтобы мой организм не привык к ним, как к наркотику, и хотя бы иногда мог засыпать самостоятельно. На этой неделе я выпила их уже слишком много и подумывала о том, что такое количество может пагубно повлиять на мое здоровье.

Я кинула их обратно в ящик и закрыла его.

Вернулась в свою постель. Спустя час, лежа с закрытыми глазами, я снова не смогла заснуть. Наоборот, чем дольше я лежу с закрытыми глазами, тем больше мучающих меня мыслей добавляется. Они не утихают, словно неутомимый бесконечный механизм. Снова это «Если бы…» и как устроилась бы моя жизнь при ином исходе. Снова самокопание и поиск источника проблем.

Сначала я винила Эдварда, что он появился в моей жизни и не нашел большего сопротивления, чтобы не брать меня под свое крыло. Тогда я бы просто жила с Брук и ее мамой в их доме, пошла учиться и ждала пробуждения родных. Потом я поняла, что не смогла бы жить спокойно. С рождения мне уготована особенная миссия – совать свой нос в любые дела семьи, иначе бы я не чувствовала себя полноценным членом и жизнь с синдромом спасателя. Видимо, эти качества и привели меня к сегодняшнему жалкому существованию. Никто не виноват, кроме меня.

Я встала, буквально подбежала к ящику, и достала снотворное.

Это невыносимо. Вряд ли снотворное несет угрозу моему здоровью сильнее моих собственных мыслей.

На следующее утро я пошла на учебу с темными кругами под глазами. Мне еще повезло, что необходимо было идти к одиннадцати в университет, поэтому смогла поспать подольше и не ощущала не высыпания. Я благополучно выслушала все лекции и спокойно покинула кампус.

Раньше думала, что слишком сильно жалею себя и что я превратилась в жалкую никчемную развалину, но спустя некоторое время поменяла о себе мнение. Я не ною никому о своих проблемах и не жалуюсь каждому встречному о том, как мне плохо. Не стою перед близкими с хмурым видом, а стараюсь улыбаться. Я не лежу на кровати с депрессией и не говорю о том, что ничего не хочу. Я продолжаю жить, погрузившись в обыкновенную рутину. Я ждала момент, когда смогу снова ощутить свою повседневную жизнь. Сейчас я не живу с риском и чувством опасности, которая словно поджидает за каждым углом. В моей жизни нет приключений, и я просто плыву по течению.

«Да, ты живешь по инерции и не чувствуешь жизни. Ты превращаешься в серую массу и сливаешься с толпой. Не этого ты хотела, дорогая», – шепчет мне в ухо мой личный маленький демон.

Внутренняя боль, что подавляет мою былую силу крутиться везде, где только можно, оказывается сильнее шепота искушающего демона.

Я наблюдала за Джейн, пока та старательно расставляла на полу большие мягкие кубики с картинками. Они почти ее размера, и малышке приходится трудиться, чтобы донести их от угла комнаты до дивана, на котором расположилась я и ждала Эльвиру с чаем. Она смешно пыхтела и иногда спотыкалась о другие игрушки, не видя из-за кубика, куда идет. Благодаря ей я улыбаюсь и заряжаюсь позитивной энергией, которая так необходима моему организму в последние дни.

Появление Эдварда предоставило мне новую порцию стресса, а последняя встреча с ним, которая произошла три дня назад, выбила меня из колеи. Теперь я уверена в том, что не способна в него выстрелить, отчего хочется орать на себя и называть слабой.

Моя любовь к нему делает меня уязвимой, когда раньше я считала ее своей силой. Чтобы утешить себя, убеждаю себя в том, что Эдварду тяжелее жить, чем умереть. Не знаю, почему я так решила. Просто посмотрела в его уставшие глаза без блеска энтузиазма и поняла это. Надеюсь, что я не ошиблась, и моя установка не разочарует меня.

Раньше я не была уверена в том, что его деятельность приносит ему тяжесть и что его совесть работает на постоянной основе. Он говорил мне, что просто вкладывает в этот темный мир всю свою накопившуюся жестокость и агрессию.

Несколько дней назад, в кабинете, я увидела в его глазах противоположное – Эдвард Дэвис устал от жизни.

– Вот и чай. Марта вчера принесла имбирное печенье, – проговорила Эльвира, когда оставляла поднос на столе перед диваном, и села рядом со мной.

– Прекрасно.

Я потянулась к тарелке с печеньем, а другой рукой забрала свою чашку. В нос ударил запах фруктов, когда я поднесла ее к губам.

– Как у тебя дела в университете?

Я дожевала печенье и запила его чаем.

– Я теперь заместитель старосты группы.

Эльвира вскинула брови и даже не скрыла своего удивления. Ее губы скривились в издевательской усмешке.

– Как тебя заставили?

– Ты даже не сомневаешься в том, что меня заставили, – улыбнулась я. – Мне даже не дали возразить. Иногда я слишком деликатна, чтобы отказать.

– Точно, – закивала Эля.

– Да и много хлопот мне это дело не доставит. Аманда всегда все берет на себя. У меня даже еще мелких поручений не было.

– А как там Брук? Давно о ней не слышала.

– У нее примирение с Джоном. Она заглядывает в университет на более важные, по ее мнению, лекции и убегает.

– Уж лучше пусть будет так, чем ее постоянно хмурое лицо и вечные жалобы на Джона.

– Согласна.

Мы с Эльвирой ненадолго замолчали, отпивая чай и поедая печенье, одновременно наблюдая за маленькой Джейн. Она уже поменяла свою деятельность и теперь хорошо проводит время с игрушечным музыкальным инструментом, который издает звуки.

Внезапно в голову залез вопрос, который я не хотела озвучивать, но каким-то образом моя сила воли испаряется перед этим именем.

– Ее навещает дядя? – спросила я Эльвиру, глядя на Джейн.

Эльвира некоторое время помолчала. Она будто собиралась с мыслями и готовила себя на разговор о человеке, о котором я никогда ничего не хотела слышать. Так думали все.

– Мы видимся в парке. Он не заезжает в дом.

– Значит, он интересуется Джейн? – удивилась я, взглянув на подругу.

– Да, почему нет? – Она робко улыбнулась, когда опустила глаза, словно рухнула в воспоминания. – Эдвард очень мил с ней. Смотря на него, я так и вижу, каким хорошим отцом он будет.

Я отвернулась от Эльвиры и опустила глаза на свою чашку. Быстро допила остывший чай и поставила сосуд на стол. Вырывались рыдания, и я даже не до конца понимаю из-за чего. Я с трудом проглотила застрявший ком в горле и тяжело задышала.

– Тебя терзает ненависть, – тихо проговорила Эльвира, заметив мое состояние.

Я поджала губы в плотную тонкую полоску. Слезы застыли на глазах, и я всеми силами старалась не заплакать. Я осознала, почему слова Эльвиры вызвали у меня желание разрыдаться. Мне захотелось поплакать над своими несбывшимися мечтами, которые были связаны с этим мужчиной.

– Я не скрываю, что ненавижу твоего брата, – с тяжестью в сердце заговорила я дрожащим голосом. – Но сильнейшую боль мне причиняет не ненависть к нему, а любовь.

Я подняла на Эльвиру покрасневшие глаза и увидела на ее лице сожаление.