Чтение онлайн

Демон хищно улыбнулся. Первым, кого она лишит жизни, будет его заклятый враг, проклятый лорд Никсон.

Лигард принял все меры для того, чтобы Никсон не получил разрешения навещать фурию. Никогда. Древний вампир сидел в небольшом кабинете и потирал руки. Он чувствовал приятное возбуждение от ожидания предстоящей встречи. «Надо же, волнуюсь, как юнец на первом свидании!» Лигард тоже был лордом. Но, в отличие от Никсона, не унаследовал свой титул, а заработал своим умом и способностями. Он не любил вспоминать, какие способности привели его на вершину пирамиды, главное, что он добился безграничной власти… или почти безграничной. Никсон всегда был для него костью в горле, занозой в заднице, прыщом на лбу. Слишком умный и проницательный, он представлял некий противовес и катастрофически мешал наполеоновским планам, которые древний вынашивал много столетий. Действовать приходилось с величайшей осторожностью, чтобы не вызвать подозрения канцлера и самому не стать его жертвой. Теперь же Лигард нашёл болевую точку старого врага, и этой точкой оказалась Золотая фурия. То, что женщина являлась наречённой врага, древний понял сразу. И то, что между ними уже сложились весьма близкие отношения, тоже. Вампир, пивший хоть раз кровь своей невесты, уже никогда не получит достаточной энергии от донора или от другого источника. Увести женщину Никсона казалось заманчиво, но Лигард и сам почувствовал странное влечение к новому существу Дассета. Вампиру не только хотелось забрать её себе, но и изучить, понять, помочь приспособиться к новому для неё миру.

– Заключённая доставлена.

Лигард кивнул.

Высокий охранник широко распахнул дверь и втолкнул узницу. Лигард побагровел и сжал кулаки.

– Поосторожнее, солдат. Веди себя достойно. Королева даже в заключении остаётся королевой.

Он указал на стул, но девушка продолжала стоять. Лигард хорошо изучил её дело, детально рассмотрел фотокарточки. Но, то ли оригинал оказался лучше, то ли трансформация подействовало на неё самым благоприятным образом, факт оставался фактом. Мари была выше, крепче и сильнее существа, запечатлённого объективом. Тело потеряло трогательную хрупкость и налилось мощью, мышцы стали крепкими и упругими. Густые золотистые волосы блестели, а огромные голубые глаза смотрели спокойно и гордо. Ни страха, ни ярости. Лигард вздохнул. Будет ли она такой же прекрасной, после нескольких столетий заключения? Или вместо неё в изменившийся за это время Дассет выйдет сломленное несчастное существо, лишённое своего волшебного сияния, бледный призрак золотой красавицы? Он был готов предложить ей другую жизнь, в своём огромном особняке, да, в изоляции, да, без звонков и переписки, но это была бы жизнь, а не жалкое существование в одной из тесных душных камер. Естественно, он хотел получить взамен её послушание и…

– Я нахожусь здесь больше месяца. Когда уже, наконец, начнутся ваши тесты, или что там ещё?

Лигард вышел из-за стола и обошёл заключённую с грацией большой кошки. Встав у нее за спиной, он положил свои руки ей на плечи.

– Мы можем решить этот вопрос иначе, если я увижу интерес с твоей стороны.

Меня затрясло от дурных предчувствий. Я ощущала цепкие пальцы мужчины на своих плечах и тёплое дыхание у затылка. Он так напоминал моего бывшего шефа, что меня начало тошнить. Вампир не был уродлив, напротив, его можно было бы назвать очень привлекательным, просто он был не в моём вкусе, да и изменять Максу я не собиралась. Одна мысль об этом привела меня в неописуемый ужас.

– Мой интерес заключается в том, чтобы быстрее пройти эти чёртовы тесты и выйти на свободу.
–  Я скинула его руки.

Он вновь сел за стол и улыбнулся ещё шире.

– Боюсь, ты не понимаешь, о чём говоришь. Нам, бессмертным, спешить некуда. Тебя могут тестировать через сто лет или через пятьсот.

– Тогда я подам прошение ускорить этот процесс.

Вампир перестал улыбаться.

– Уже успела проконсультироваться? Интересно, с кем.

– Не важно.
–  Я решила не выдавать провидицу фурий Кассандру, которая дала мне пару дельных советов.

– Я требую, чтобы мне предоставили встречу с канцлером королевства лордом Никсоном. Кажется, именно он занимается разбором жалоб от заключённых?

Лигард покраснел.

– Раз в пятьдесят лет. Придётся немного подождать, милочка.

– Как носитель королевской крови, я имею право на снисхождение.

– Это носительство ещё нужно подтвердить. Результаты будут готовы только через неделю.

– Неделю я подожду, но ни дня более.

Вампир скривился.

– А что дальше? Спалишь тюрьму вместе с заключёнными? Этот фокус тут не пройдёт. Система безопасности отработана годами. Она идеальна.

Я улыбнулась.

– Зачем же? Как только я докажу, что являюсь королевой, я потребую расширенного заседания Парламента. Только королевские особы будут вправе решать мою судьбу.

Лицо Лигарда пошло синими пятнами.

– О, мы и это знаем?

– Если это всё, я хотела бы вернуться в камеру.

Лигард нажал на кнопку под столом. Высокий охранник распахнул двери и вежливо пропустил меня вперёд, покосившись на начальника.

Никсон превратился в живого мертвеца. Он не ел и не спал, сутками расхаживая по залу, и, размышляя.

– Я привезла тебе ужин.
–  Марикейт появилась из воздуха, как обычно, излучая золотое сияние. В руках она держала две спортивные сумки.

– Что это?

– Консервы.

– Какая гадость!

Фея села за стол и принялась выставлять герметично упакованные литровые пузырьки с тёмно-бордовой жидкостью.

– Раз уж ты отказался от доноров, придётся кушать консервы. Кстати, это кровь Чёрных эльфов. Надеюсь, тебе понравится.
–  Марикейт распечатала один из флаконов острым ногтем и протянула лорду.
–  Пей при мне. Тебе понадобятся силы. Чувствую, скоро придётся вступить в игру.

Никсон сделал несколько глотков и поморщилась. Кровь эльфов сильно отличалась от человеческой и по вкусу, и по физиологическим параметрам. Он перестал ходить и уселся в кресло, почувствовав сильное головокружение.

– Привыкнешь.
–  Улыбнулась королева.

– Я не собираюсь привыкать. Я хочу вернуть свою невесту.

Марикейт задумалась.

– Не знаю, как вернуть Мари быстро, но у меня есть план, как вам с ней увидеться. Ты ведь обыскал лабораторию Родена?

Никсон, как ищейка, осмотрел всю чёртову лабораторию, но никаких обличающих генерала улик не обнаружил.

– Что ты имеешь в виду?

– Анализы крови. Они у тебя?

– Допустим.

– Мы докажем, что Мари носитель королевской крови, и потребуем расширенного заседания Парламента.

Никсон покачал головой.

– Короли собирались вместе один раз много веков назад и только для того, чтобы подписать договор с людьми.

Фея не сдавалась.

– Ты забыл, что Мари фурия? Само её существование может теоретически послужить угрозой Дассету. А, если учесть, что в одно и то же время было разбужено двадцать огненных дев…

– Плюс Кассандра. Но где гарантия, что короли не захотят уничтожить их всех?

Марикейт искренне удивилась.

– Мы же с Аннорой не хотим. Девушки выглядят адекватными и совершенно не похожи на злодеев.

– Это пока они не обратились.

Королква встала.

– Всё, вампир, не вгоняй меня в депрессию. Я хочу надеяться на лучшее.
–  Кивнув, она растворилась в воздухе.

Я ходила по узкой камере, изредка бросая взгляды за решётку, выполнявшую роль двери. Мои апартаменты находились в конце коридора, и я прекрасно видела всё, что творилось на этом этаже. Некоторые камеры были закрыты тяжёлыми бронированными щитками, что само по себе говорило об опасности тех, кто там находился, некоторые отгораживали дешёвые фанерные шедевры, сделанные в Китае. И только я блистала на всеобщем обозрении, как вновь прибывшее существо, требующее особо пристального внимания. Поначалу я завидовала другим узникам, ведь даже для приёма душа я не могла полностью уединиться. Но потом пришлось плюнуть на скромность и условности. Ощущение грязного тела сводило с ума больше, чем само заключение.

Вот и сегодня, приняв душ, и, высушив полотенцем голову, я подошла к решётке и взялась за неё руками. Дежуривший охранник сидел за столом, наблюдая за заключёнными через систему видеокамер.

– Эй! Вампир! Ты не можешь подойти ближе?

Парень отрицательно покачал головой, даже не повернувшись в мою сторону.

– Тогда, может, расскажешь, как проходят те самые тесты?

Я не ожидала ответа, но звук собственного голоса как-то успокаивал, служил небольшим доказательством того, что я всё ещё жива.